Спасибо, артист

— Голубушка, что ж вы меня эдак разнагишали? —
Передо мной стоял заслуженный артист России Ефим Байковский.
Судорожно вспоминаю строчки из рецензии на спектакль «Конармия»: «Стихи Маяковского в костюме и гриме поэта читает Ефим Байковский. Читает хорошо».
— Так ведь, Ефим Исаакович, я же написала «хорошо».
— Я не «читаю стихи Маяковского», я играю его.
Что-то надо ответить. И я хватаюсь за знаменитую фразу Станиславского «Не верю!».
— А я не увидела этого. Не поверила…
Господи, молодая хамка, вообразившая себя театральным критиком, еще не понимавшая, что такое театр, считавшая, что одной любви к нему достаточно, чтобы давать оценку работе всей труппы в целом и каждому из участников в отдельности…
Вот сейчас выдаст мне Байковский по первое число, скажет все, что думает о моей неграмотности
и самоуверенности…
Но Байковский только сверкнул своей фирменной улыбкой.
Было это в 1966 году.

На днях позвонила женщина. Представилась: Алла Митрофановна Пушкарева, бывшая выпускница студии, которая существовала в Челябинском драматическом театре имени С. Цвиллинга в середине шестидесятых. Сообщила, что у народного артиста России Ефима Исааковича Байковского скоро день рождения и она хотела бы подарить ему энциклопедию «Челябинск», где есть статья о нем, но не знает, где купить эту книгу.
Мне почему-то показалось, что она говорит о юбилее — восьмидесятилетии. Но оказалось, что этот рубеж мы пропустили, 24 марта артисту исполнится 81 год.

Ну тем более!
Для тех, кому имя Ефим Байковский ничего не говорит, сообщаю: это артист, который служил в нашем театре. Дебютировал в 1957 году ролью Чацкого в «Горе от ума», поставленном Николаем Александровичем Медведевым.
Ах, какой это был Чацкий! Молодой, высокий, красивый, с горящими глазами. Как волновал он нас, «уездных барышень» из бараков и коммуналок!
Глупая, глупая Софья! Как она могла предпочесть такого Чацкого, порывистого, страстного, кому бы то ни было, даже Молчалину — красавцу Владлену Волгину? «Пойду искать по свету, где оскорбленному есть сердцу уголок. Карету мне, карету!» Так вот же он, этот уголок, здесь, в Челябинске, мы-то не изменим.
А потом был Вронский. И мы ничуть не осуждали Анну Каренину: куда ж ей деваться было при таком-то Вронском.
А Паратов в «Бесприданнице»? Мы, окажись на месте Ларисы, тоже, не оглядываясь, рванули бы с коварным соблазнителем на «Ласточку».
Наверное, взрослые ценили не менее, чем роли в амплуа героя-любовника, драматические работы Байковского, а он их переиграл тоже предостаточно, как в классике, так и в современной драматургии.
Но для нас было праздником, когда вылетал на сцену наш любимый артист в комедиях плаща и шпаги, которые играл с особым шиком, поскольку любил и умел.

Он и в пединституте, где руководил драматическим коллективом, поставил «Даму-невидимку» Кальдерона. Героя там, кстати, играл молодой преподаватель древнерусской литературы и устного народного творчества светлой памяти Александр Иванович Лазарев, впоследствии профессор, доктор филологии. А героиню — студентка пединститута, выпускница моей родной сороковой школы, Ира Богданова.
Спектакль был настолько хорош, что студенческий коллектив приглашали на гастроли. Я, например, видела его в Свердловске.
А еще, конечно, когда появилась студия при театре. Ефим Исаакович стал там преподавать. Ему было что передать учащимся. Но об этом подробнее расскажет окончившая эту студию Алла Митрофановна. Я лишь добавлю, что из студийцев выросло три народных артиста России — нынешний главный режиссер Казанского русского театра Александр Славутский, актрисы Зинаида Румянцева и Светлана Погребняк.
Челябинску Ефим Байковский отдал 11 лет, самый ценный для артиста возраст — с 30 до 40 лет, когда уже опыт накоплен, мастерство отточено, но молодость еще неподдельна. Что касается ролей драматического и социального плана, в нашем театре были и есть артисты, не уступающие Байковскому, но такого романтического героя-любовника не было и нет. Я имею право на это утверждение: являюсь постоянным зрителем этого театра с моих двенадцати лет, а это, знаете ли, более полувека.
После Челябинска Ефим Исаакович работал в Тбилиси, в знаменитом русском театре имени А.С. Грибоедова. Наверное, хорошо работал, если Грузия дала ему звание народного артиста республики.
Потом был Ленинград — академический театр имени А.С. Пушкина. Очень успешно. Уже после переезда артиста в Москву художественный руководитель Александринки, народный артист СССР Игорь Горбачев посвятил Байковскому аж полстраницы в газете «Советская культура», где давал ему очень высокую оценку.

Пару десятков лет назад получилось так, что мы одновременно с Ефимом Исааковичем отдыхали в Доме творчества ВТО в подмосковной Рузе. Я спросила, что заставило артиста покинуть театр, где его так ценили.
— Ниночке не пошел климат.
В Москве был сначала Новый театр. потом народный артист СССР Андрей Гончаров пригласил его в театр имени Маяковского, для начала на роль, а вскоре — в штат.
И еще есть одна симпатичная страница в творчестве Байковского: несколько лет он был главным Дедом Морозом Советского Союза — вел новогодние праздники в Кремлевском дворце.
Три дня назад мы с Аллой Митрофановной позвонили Ефиму Исааковичу. Он обрадовался, хотя настроение у него было тяжелое: накануне исполнилось сорок дней со дня смерти жены. О себе сообщил, что работает по-прежнему, играет в театре Маяковского, много занят в репертуаре.
Из ролей, перечисленных Байковским, большинство такие, где нужны благородство облика, отменные манеры — редко встречаемые у современных артистов качества.
А это — именно то, за что влюблялось в Байковского, а благодаря ему в театр, поколение челябинцев.
И становилось лучше.

Алла Пушкарева
Челябинский драматический театр в 1963 году объявил набор в театральную студию. Три года были насыщены до предела: этюды, отрывки из пьес, постановка спектаклей, а позже — участие в репертуаре театра. Театр стал для нас и школой, и домом, где мы познавали азы актерского мастерства, делали первые шаги на профессиональной сцене, где вложили в нас столько заботы, терпения, любви наши педагоги. Каждый из них делился не только своим знанием, опытом, но и частицей своей души. Мы имели возможность видеть, как работают над своими ролями наши мастера сцены: Петр Иванович Кулешов, Ефим Исаакович Байковский, Ольга Васильевна Климова, Владимир Яковлевич Коноплянский. Это актеры, беспредельно преданные своему делу.

Ефим Исаакович Байковский вел у нас уроки актерского мастерства. Он не жалел на нас своего времени, несмотря на то что был ведущим актером театра, вел общественную работу, выступал с концертами. Требовательный, очень пунктуальный (это при его-то занятости!), он буквально вскармливал в нас серьезное отношение к выбранной профессии. Не терпел опозданий, неподготовленности к урокам. Я видела, что все его огромные роли были переписаны от руки. А его образы Никиты во «Власти тьмы» Льва Толстого и Петра в «Деле Артамоновых» Максима Горького я не могу до сих пор забыть.

Ефим Исаакович — артист от бога и очень красивый человек. В театре говорили, что он не входит в театр, а… является. Очень высокий, с бархатистым голосом, я бы сказала, величавый. И при этом еще и очень добрый человек. Только благодаря Ефиму Исааковичу я получила возможность заниматься своим любимым делом (увы, в тот период я чуть было не лишилась этой возможности). Наша студентка Зиночка Румянцева жила очень далеко от театра. Он помог ей получить квартиру в центре Челябинска, поскольку приходилось поздно возвращаться домой после спектаклей. Защищал нас от грубости, слухов, вредных знакомств и т. п.

Сорок лет прошло с тех пор, как мы закончили нашу студию, и все эти годы не прекращали с Ефимом Исааковичем переписку. Его письма помогали мне держаться в самые трудные периоды. А сейчас у него самый трудный период — умерла его жена, Нина Алексеевна Артуновская, с которой он прожил почти шестьдесят лет. Его ангел-хранитель, его вторая половинка. Дай Бог пережить ему эту потерю. Как бы хотелось ему помочь!
24 марта у него будет день рождения. Дорогой Ефим Исаакович, здоровья вам и радовать вашего зрителя много-много лет!