На фестивале «ТеArt» в Челябинске показали классическую и современную драматургию

Завершается межвузовский фестиваль «ТеArt», проходящий на базе ЧГАКИ. О двух самых любопытных студенческих спектаклях рассказывает корреспондент «ЮП».

«Любка»: История Любви

Спектакль начинается с черно-белой кинохроники, в которой рассказывается о тяготах послевоенного времени (только-только отгремела Великая Отечественная война) и о строительстве коммунизма в одной отдельно взятой стране. Затем кинохроника становится цветной: также раскрашивается жизнь многих советских граждан, замечает закадровый голос, принадлежащий Льву Дурову. Но, делает он паузу, не для всех.

«Не для всех» — слишком знакомые слова, чтобы от них можно было так просто отмахнуться. Как не отмахнуться от героев этой истории. Молодой врач Ирина Михайловна (Кристина Чолокян), подхватив живот (она находится на последних месяцах беременности), едет вместе со своей мамой (Шахназ Мамедова) по распределению из Ташкента в провинциальный русский город. За матерью она чувствует себя, как за каменной стеной. «Мама не подкачает», — уверена героиня. Но — мама подкачала.

После смерти самого близкого человека Ирина Михайловна не может найти себе место. Однако вскоре она знакомится с Любкой (Камилла Кулдыбаева) — сноровистой хабалкой, которая, впрочем, к Ирине Михайловне и дочки ее Сонечки (Богдана Коляда) испытывает трепетную нежность. И даже когда выяснится, что Любка — бывшая зэчка и не менее сноровистая, нежели хозяйка по дому, воровка, данный факт не станет камнем преткновения. А наоборот, как в «Касабланке», послужит началом прекрасной дружбы.

Там, где создателям сериала по повести Дины Рубиной (Любку в той экранизации сыграла грандиозная Елена Лядова) понадобилось четыре серии, чтобы рассказать историю, автору инсценировки, доценту кафедры театрального искусства ЧГАКИ и заслуженной артистки РФ Марине Аничковой понадобилось и того меньше: всего полтора часа. Спектакль аскетичен, лаконичен, но не скуп на детали, а дьявол, как известно, кроется в них. Имя этого дьявола будет названо, когда по радио прозвучит некролог генералиссимусу, а соседка Ирины Михайловны — конъюнктурщица Кандакова (Анастасия Егорова) — зайдется в истерике. Это, пожалуй, самый мощный момент постановки: яркая демонстрация того, как люди с разной судьбой по-разному переживают эпохальные события.

Еще важно заметить, что текст от автора в спектакле читают сами актеры (то, что они подчас не могут сказать друг другу, они говорят зрителю), и в этих монологах потихоньку раскрывается суть их персонажей. В конце они такие разные сблизятся настолько, что когда настанет время прощаться, это произойдет без надрыва и печали. А имя воровки обретет свой истинный смысл: Любовь не проходит без следа.

«Мой Екатеринбург»: Вербатим про город

Ставший популярным в нулевые метод документального театра «вербатим», как известно, заключается в том, что спектакли, сделанные в соответствие с этой техникой, полностью состоят из реальных монологов или диалогов обычных людей, воспроизводимых актерами на сцене.

Получается что то вроде литературы нон-фикшн, история, сделанная на стыке театра и журналистики. Опорой вербатима в России является многострадальный московский «Театр.doc». Однако документальные спектакли ставят и в регионах: в Челябинске, например, адептом этого направления является мастерская новой пьесы «Бабы» ЧГАКИ.

На фестивале «ТеArt» свой вербатим показали студенты второго курса Екатеринбургского государственного театрального института (мастерская Андрея Русинова). Спектакль в постановке Андрея Русинова и Ольги Блажновой назывался «Мой Екатеринбург». С виду монологи про город, собрание 15 этюдов, на самом деле — самый настоящий общественный срез. Столица Урала в глазах ее жителей и приезжих. Собрание судеб.

Невольно «Мой Екатеринбург» провоцирует на сравнение со спектаклем «Это тоже я» Школы-студии МХАТ и театра «Практика», премьера которого в Москве состоялась пару лет назад. Одинаковый метод, одинаковый подход (у москвичей разве что этюдов было поменьше). Однако и там, и там студенты технично перевоплощаются в самые разные слои общества: в стариков, детей, маргиналов, солдат. Но если «Это тоже я» пытался вскрыть сознание целой страны (и заканчивался эпичной перепевкой цоевской песни «Мы ждем перемен»), то «Мой Екатеринбург» куда менее всеобъемлющ (он тоже заканчивается песней, но про родной город).

Понятно, что к вербатиму можно относиться по-разному, но нельзя отрицать, что в своих лучших проявлениях он выполняет важную функцию — является отражением современности. В историях людей рассказанных и записанных сложно не узнать своего соседа или знакомого. Галерея различных типажей расцветает на сцене, как первые весенние цветы.

И нам остается только этим зрелищем любоваться.

фото Владлены Шваб