Горячая линия Минздрава для вернувшихся из-за границы: 8 (351) 240-15-16. 
Оперативная информация по коронавирусу в мире, стране и регионе.

Пропали кадры?

24 Ноября 2012
Пропали кадры?

Недавно были озвучены данные о том, что безработица в Челябинской области за два года снизилась вдвое. Пик пришелся только на конец февраля — тогда было зарегистрировано почти 35 тысяч безработных. В одном лишь ситуация не поменялась по сравнению с кризисным 2010 годом — тенденциях на рынке труда.

В 2013 году южноуральские предприятия могут остаться без рабочих


Недавно были озвучены данные о том, что безработица в Челябинской области за два года снизилась вдвое. Пик пришелся только на конец февраля — тогда было зарегистрировано почти 35 тысяч безработных. В одном лишь ситуация не поменялась по сравнению с кризисным 2010 годом — тенденциях на рынке труда.

Самыми невостребованными сегодня по-прежнему остаются специалисты с высшим гуманитарным образованием: социологи, психологи, менеджеры, юристы, экономисты и управленцы. В то время, как сегодня в условиях модернизации ключевых и открытии новых производств в цене рабочие специальности. И здесь не все так радужно. На тему кадрового вопроса в различных отраслях, а также о том, как решать сегодня проблему трудо­устройства, мы поговорили с начальником Главного управления по труду и занятости региона Владиславом Смирновым.

 

Пороги кризиса


— Владислав Валентинович, безработица на сегодняшний день снизилась вдвое. Как это выглядит в цифрах?

— Снижение произошло даже более чем вдвое относительно пика по кризису, примерно в 2,8 раза. В феврале-марте 2010 года численность зарегистрированных безработных достигала около 70 тысяч человек — это 3,76 %. Сейчас — порядка 25,5 тысячи человек, или 1,35 %. При этом на меры по снижению напряженности на рынке труда были истрачены колоссальные бюджетные средства. За один только 2010 год на регион пришлось 5 миллиардов рублей.


— Сумма немалая, но ведь и эффективность вложения сейчас налицо…


— Это смотря с какой стороны… С точки зрения снижения уровня безработицы и увеличения числа тех людей, кто имеет, хоть и дотационный, но доход — все принятые меры поддержки были эффективны. С точки зрения рыночной экономики — не очень. Но опять же, когда мы занимаемся тушением пожара, не обращаем ведь внимания на то, что заливаем водой не только сам очаг — мы спасаем ситуацию в целом… В итоге, начиная со второй половины 2010 года, динамика только положительная.

— А как же февраль этого года?


— В феврале показатель безработицы был на уровне 1,8 %. На его небольшой рост влияют сегодня лишь сезонные колебания — они имеют место вне зависимости от ситуации в экономике. Пока у нас будет зима такая, какая она есть — будет и сезонный фактор. Когда мы будем собирать с полей четыре урожая в год — тогда не будет.


Однако если взять 0,5 % (то есть те полпункта, которые составляют сухой остаток этого года и которые показывают, насколько реально может быть снижена безработица. — Прим. авт.) и отнять от сегодняшних 1,35 %, мы получим 0,75 %, что является запредельно низким показателем рынка труда. Такой уровень безработицы существует только в некоторых округах — Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком. Но там структура занятости очень специфическая и структура безработицы, соответственно, тоже. Поэтому даже не знаю, когда представится возможным увидеть те самые 0,75 % в Челябинской области…


— Не будет ли при этом кадрового голода, ведь нам нужны постоянные рабочие места, а не вахтовый метод?


— Когда мы для себя считали порог кадрового кризиса в 2010 году, то пришли к выводу, что это 0,9 %. А когда вошли уже в нормальный период — вторую половину 2011 и 2012 годы — были вынуждены повысить границу вхождения в кадровый кризис до 1,1-1,2 %. Это достаточно субъективная оценка и, тем не менее, как только мы достигнем заданной отметки, столкнемся с ситуацией жесткой нехватки трудовых ресурсов… Ее ощутят работодатели всех фирм, форм и отраслей.

 

Основа в прошлом


— И каково будет при этом положение на рынке труда?


— Строительство, например, уже находится в кадровом кризисе далеко не первый месяц. При этом губернатор отмечал, что наибольшие поступления в бюджет приносит как раз строительство, а не металлургия. И раз отрасль на подъеме, она, естественно, потребляет кадры. А их нет. Соотношение сейчас 1:10-20 (!)… То есть на одного безработного, имеющего профессию в строительной отрасли, приходится 10-20 «строительных» вакансий (в ситуации с бухгалтерами, кстати, все с точностью наоборот).


Есть колебания, но я не помню, чтобы за последнее время было нарушение общей тенденции. Ожидается межотраслевая конкуренция за кадры. Уже не отраслевые предприятия будут переманивать друг у друга людей — скажем, один механический завод хорошего токаря на другой. Кто лучшие условия предложит, тот и получит кадры.


— Какая-то странная ситуация: вакансии есть, безработица никуда не исчезла, а людей нет…


— Почему странная?! Чудес-то никаких не происходит. Когда мы встречаемся с руководителями предприятий любой производственной сферы (это и электроэнергетика и транспорт, не говоря уже о металлургии и машиностроении), так и говорим им: впереди 2013 год, когда будет жесткий дефицит кадров. Как сейчас в строительстве. С нами спорят, убеждают, что такого не будет. Возможно, просто не представляют, какие огромные затраты придется понести, чтобы обеспечить себя кадрами. Это же нужно завлечь человека… Стратегии-то никакой до этого не было…


— То есть, проблема не новая и имеет под собой основу в прошлом?


— Колоссальное высвобождение людей из производственной сферы произошло еще в 91-м году. И фактически до 2001-2002-го люди, которые были высоко квалифицированными средневозрастными или даже молодыми специалистами в конце советской власти, вынуждены были адаптироваться к новым профессиям — потому что у предприятий не было стимула готовить кадры и завлекать молодежь. Более десяти лет стояла очередь из квалифицированных кадров, которые были готовы встать к станку. За любую зарплату. А они тогда были низкими, не существовало понятия «охрана труда», но при этом был такой подход: не доволен условиями — увольняем и берем следующего. И, естественно, эта совокупность факторов работала на то, что люди усвоили: получать рабочую специальность и наращивать квалификацию невыгодно.


Где было строительство с 91-го года?! Через десять лет оно только стало заметным… Дорожное или промышленное строительство? То же самое — не было заказов. И люди ведь куда-то уходили, получали другие профессии… Вот такие процессы шли.

 

Кадры и демография


— И куда пропадали кадры?


— В те годы я был студентом, и прекрасно помню, какой спрос был на работников банковской сферы и юристов — их готовил только Свердловский юридический институт, да и то 2/3 — для органов внутренних дел. Это на фоне сумасшедшего кризиса, когда по числу зарегистрированных безработных мелькала цифра 200 (!) тысяч человек.

— А в какой период мы «перебрали» с финансистами и юристами?

— Думаю, уже к 2000 году. В 96-м году были созданы условия для перенабора в высшую школу (принятый Закон о высшем образовании сделал его сверхдоступным). И это был вынужденный шаг: тогда к рынку труда приближалось огромное по численности поколение. И родители тогдашних выпускников предсказуемо отреагировали, поняв, что «станочники» были не нужны, а великолепные карьеры получаются у юристов и экономистов.


Вузам такая реакция была только на руку. В те годы они буквально боролись за выживание: государство выделяло на высшие заведения 20-30 % от сметы, предлагая развивать внебюджетные формы и самим зарабатывать деньги. Последовал логичный ответ: вузы подняли стоимость обучения на востребованных направлениях в разы. Хотя обучить экономиста стоит раз в семь дешевле, чем подготовить технаря, для чего нужны специализированные аудитории и оборудование. Я еще помню так и не реализованный проект застройки корпусов ЧелГУ, согласно которому планировалось возвести чуть ли не целый завод, чтобы обучать физиков, химиков и производственников для различных отраслей. Несмотря на то, что вуз гуманитарный…


И это все совпало с огромной демографической волной. А сейчас — демографический провал, который в 2013 году выйдет на рынок труда и около десяти лет будет чувствоваться. Кадровый дефицит это только усилит.

— Как это покажет уровень безработицы?


— Думаю, на 1 января мы выйдем на уровень 27,5 тысячи человек (в целом, картина та же, что и сейчас, только с небольшими сезонными коррективами). Информация об увольнениях от работодателей к нам поступает вперед за два-три месяца, и пока то, что мы видим, говорит лишь о локальных трудностях на некоторых предприятиях.


В целом, сейчас в производственных отраслях старые кадры. Буквально за ближайшие пять лет люди начнут достигать пенсионных возрастов. И вот она проблема: предприятия вскоре будут активно модернизировать фонды и производство, и потребуются новые знания и молодые специалисты. Зарплата сейчас очень достойная, и есть перспективы подняться по карьерной лестнице. Но… Выпускники школ до сих пор продолжают поступать на гуманитарные направления.

 

Из школы к станку?

— Сейчас ведь можно без проблем переобучиться на другую специальность, если ветер на рынке труда подует в обратную сторону?


— Разберем ситуацию. В 23-24 года человек получает диплом, который реально никого не интересует, потому что квалификации по специальности нет. И начинаются поиски применения профессии. 2-3 года уходит на это. А потом — минимальный доход: 10-12 тысяч в месяц. И только к 28-30 годам наш среднестатистический специалист станет квалифицированным и начнет уже наконец-то зарабатывать. Цена вопроса здесь — это финансовые потери в среднем на протяжении 5 лет. Это более миллиона в общей сложности — вот и первоначальный взнос на квартиру…


А теперь представьте, если человек закончит школу и сразу же устроится на производство. К 23 годам он уже получит квалификацию и будет представлять, как выстроится его карьерная траектория.


— Сложно представить, что после школы кто-то пойдет вытачивать детали или заниматься отделочными работами…


— Не надо воспринимать так буквально. У немцев, например, есть такая система подготовки кадров: работодатель «заказывает» учебному заведению конкретное число специалистов конкретных специальностей. Обучают и теории и практике. После чего выпускники выходят сразу же на готовое рабочее место. Срок программы — 3-3,5 года, и платит за все это работодатель. При том, что за каждый год обучения он имеет положительный эффект около 1,5 тысячи евро в среднем.

— За счет чего?


— За счет производства продукции.


— Но это же неквалифицированный труд?

— Так и черновые предварительные операции никто не отменял. Их может выполнять кто угодно. Плюс в том, что будет выиграно время, за которое можно осмотреться и понять, что ты хочешь от профессии и от жизни в целом.

Беседовала Эльвира Копылова


Публикации на тему
Новости   
Спецпроекты