Горячая линия Минздрава для вернувшихся из-за границы: 8 (351) 240-15-16. 
Оперативная информация по коронавирусу в мире, стране и регионе.

Кому, где и почему в Челябинской области проще найти работу?

11 Ноября 2013
Кому, где и почему в Челябинской области проще найти работу?

На прошлой неделе, в четверг, на страницах «ЮП» было опубликовано интервью с руководителем областной службы занятости Владиславом Смирновым. В преддверии новой волны увольнений, ожидающих регион в начале следующего года, эксперт проанализировал ситуацию и сделал прогноз относительно напряженности на рынке труда.

На прошлой неделе, в четверг, на страницах «ЮП» было опубликовано интервью с руководителем областной службы занятости Владиславом Смирновым. В преддверии новой волны увольнений, ожидающих регион в начале следующего года, эксперт проанализировал ситуацию и сделал прогноз относительно напряженности на рынке труда.

Выводы были обнадеживающими и сводились к тому, что проблемы пока локальны, а спрос на рабочие руки легко перекроит даже в разы большие показатели по безработице. Мы решили вернуться к разговору о региональном рынке труда и, связав воедино факты и цифры, обозначить актуальные тенденции.

 

О трудовой миграции

— Сейчас мы сталкиваемся с новой волной увольнений на заводах: 1700 человек сократит ЧТЗ, 448 — «Станкомаш», ЗМЗ тоже может преподнести «сюрприз». Насколько вероятен тот факт, что все эти люди, покинув рабочие места здесь, в регионе, не встанут в очередь на биржу труда, а поедут искать заработок в другие территории — конкретно туда, где требуются специалисты такого профиля? Насколько чисто ментально мы готовы к трудовой миграции, и развито ли у нас вообще это социальное явление, которое может стать подспорьем для экономики?

— Специалистов-производствеников сейчас очень мало, на них повышенный спрос. Но нужно помогать им решать жилищные вопросы, создавать льготные условия для приобретения квартир. В кризис 2008 года любой работник в стране, уволенный по инициативе работодателя, мог известить свою службу занятости, что он нашел работу там то и там. А после написания соответствующего заявления мог получить компенсацию за переезд. Вся контейнерная перевозка вещей, вплоть до трех месяцев оплаты съемного жилья на первое время. Все это за счет государства: только переедь из региона, где у тебя нет работы, туда, где она есть.

От нас тоже уезжали. Но у нас 90 процентов людей по этой программе перемещалось внутри Челябинской области — из стагнационных территорий в территории более успешные в плане экономического развития. Поддерживать такую миграцию в кризисные периоды — это прерогатива субъектов Федерации, но у нас пока есть в запасе время и другие варианты реагирования. На каждого безработного в Челябинске сейчас приходится три вакансии — то есть уровень напряженности на рынке труда (0,3 безработных на вакансию) поводов для беспокойства не дает. В Златоусте уровень напряженности побольше — 1,8. На учете в службе занятости стоит 1 170 человек, количество вакансий — 600--700. Эти показатели стабильны последние два года.

 

О стагнационных точках

— А как на фоне общего спокойствия обстоят дела в моногородах?

— Есть официальный список министерства регионального развития России, где к моногородам отнесено 12 территорий региона. Но ситуация там выглядит совершенно по-разному. К примеру, уровень регистрируемой безработицы в Нязепетровске — 6,8 % (для сравнения, по Челябинску — 0,6 %, по региону — 1,2 %). Это уже давно самая сложная по занятости территория. В кризис пиковая отметка регистрируемой безработицы там доходила вообще до 20 %. Ситуация, близкая уже к показателям безработицы в Чечне и Дагестане.

— Чем объясняется такой показатель?

— Географической спецификой — территория изолированная, градообразующие предприятия остановились, и как источник рабочих мест остался только лес (в основном, срубы делают на продажу), да и то до леса еще добраться надо… При этом возможность маятниковой трудовой миграции всегда была под большим вопросом. Есть две дороги, одна из которых вообще условная: можно по ущельям добраться до Златоуста, но это очень далеко. Второй вариант — Верхний Уфалей. Но это такой же моногород. Слава богу, там еще есть «Уфалейникель», который, кстати, с прошлого года тоже стал подавать негативные сигналы. Проблема в том, что собственник пытался закрыть добычу никельсодержащей руды на территории Свердловской области. Административными мерами вопрос решили, но Верхний Уфалей как держался на одном предприятии, так и продолжает держаться, и дополнительных рабочих мест там нет. При этом в реализации проект крупнейшего ГОКа — от 2 до 4 тысяч рабочих мест только на предприятии, это значит в окружающей инфраструктуре до 1000 мест дополнительно… Очень сложно будет набрать народ. Как бы это парадоксально ни звучало…

Близки к понятию «моногорода» Коркино и Копейск. Изначально шахтерские территории в свое время спасли только выход на М5 и близость к областному центру. Копейск сейчас расширяется — строятся микрорайоны, стал заметен приток молодых семей, рядом появляются магазины, инфраструктура и, соответственно, новые рабочие места. Сложности там сейчас только по тем шахтерским поселкам, которые пока не смогли расселить. Но планомерный отток людей оттуда уже заметен, и постепенно все придет в норму — эти территории будут развиваться, и работы там хватит всем.

Даже Еманжелинск, которому в этом смысле в 90 е годы было тяжелее в разы, справился с подобной ситуацией. В порядке смелого эксперимента там закрылись все шахты одновременно, и город с населением порядка 60 тысяч человек «провалился». Выбрались как раз таки за счет «казахстанской» трассы. В принципе, даже из Южноуральска люди сейчас ездят каждый день на работу в Челябинск.

Златоуст — вообще ключевой город на всех федеральных трассах. Выход на Транссиб и М5 — это уже гарантия того, что с особыми трудностями город не столкнется. Даже если ЗМЗ уволит всех 4 200 сотрудников, провала не будет. Будет временный кризис с занятостью и потом стагнация — с ее продолжительностью определиться трудно…

 

О рабочих профессиях

— Под удар ведь опять попадает не офисный планктон, а рабочие руки, страдает имидж профессии. Если говорить о будущем, захотят ли родители, наблюдая такую картину уже дважды, чтобы их дети получали производственные специальности?

— Если ребенка выучить, скажем, на юриста, он сможет работать только клерком. А клерков разгоняют при любом кризисе. Он, конечно, может попытаться создать свое микропредприятие и оказывать какие то услуги населению. Но какие, если у населения упадет доход? Из экономиста, юриста, управленца и так далее изначально невозможно сделать электросварщика, маляра или слесаря. Человек не приучен трудиться руками: тут грязно, здесь сыро, там может ударить током… А вот наоборот получается. Успешный, например, автослесарь может дорасти до владельца ремонтного цеха или завода: он знает все технологические процессы, и ему не составит труда воплотить их на отдельной площадке. При этом если он разорится, для него также не будет ничего сложного вернуться туда, откуда он начинал — это востребованный специалист. При любом кризисе, если у человека есть компетенции, позволяющие работать и зарабатывать без найма, руками (и головой, конечно) — можно не волноваться.

Вообще же, в кризис проще всего зарабатывать на тех услугах, без которых население так или иначе не обойдется. Труба прохудилась — нужен или слесарь, или электросварщик. Крыша протекает, замок сломался, проводка перегорела, штукатурка отлетела… Это все те самые, рабочие профессии. А если это еще и высококлассный специалист — цены ему не будет. Попробуйте найти, к примеру, на строительство коттеджа человека, который изначально все правильно соединит и подключит. Поверьте, огромная проблема.

— Не меньшая проблема — найти грамотного юриста, например…

— Что до офисного планктона — то его много, и он действительно «некачественный». Зато с высокими амбициями. У работодателя уже сформировалось к этой прослойке соответствующее отношение. Мы столкнулись с этим на конкретном примере, когда банки набирали выпускников по нашим антикризисным программам. Доплачивали банкам «минималку» за трудоустройство, они по-честному отдавали ее новоиспеченным экономистам, которые под бдительным оком наставника занимались самыми черновыми операциями. Правда, по прошествии оговоренных с нашей стороны трех месяцев юные банкиры оказывались на улице, а их места занимали новые «счастливчики». И это продолжалось весь кризис.

 

О бизнесе, тактиках и налогах

— А что говорит нам западный опыт? Как там боролись с аналогичными проблемами и вели себя в условиях напряженности на рынке труда?

— Показательна была реакция немцев, когда в 2007 году их коснулся кризис. Никаких волнений и забастовок не было. Люди четко понимали, что есть возможность оглядеться, подтянуть квалификацию, сменить место работы, а возможно, даже профессию и место жительства. Расчетливый народ сразу начал продавать устаревшее заводское оборудование в страны третьего мира, трезво рассуждая, что пока кризис сойдет на нет, минует 3--4 года. К этому времени технологии поменяются, а когда рынок начнет расти, надо будет сразу же включаться и выпускать конкурентоспособную продукцию и не ждать, когда всех догонит и перегонит Китай.

А нам сейчас придется жестко конкурировать с китайскими комбинатами, которых просто не было до кризиса. Сейчас там перепроизводство металла. Вот в чем проблема. Но наши тоже модернизируются, не сказать, что у них все плохо. Просто конкуренция нарастает, и продавать продукцию все сложнее.

— Но есть и примеры формирования, развития новых секторов в занятости?

— Рынок коттеджного строительства и эксплуатации индивидуальных домов, который ушел сейчас в теневую занятость. Он забирает на себя приличное количество рабочих рук. Коттеджные поселки, в основной своей массе, социально не оборудованы. Если там проложена дорога — это уже отлично. А кто ее будет чистить? И поверьте, всегда найдется такой человек, который соберет с каждого дома рублей по 500 и решит эту проблему — без налогов и официальных согласований. Обычный мужик с головой и руками. И трактор свой он «отобьет» за полсезона! Кровельщики, каменщики, плотники, гувернантки, уборщицы, люди, которые следят за системой полива газонов, люди, которые обслуживают немецкий нагревательный котел, и так далее чуть ли не до бесконечности.

По-хорошему, если разобраться, каждый коттедж обеспечивает существование одного постоянного рабочего места. Правда, не стационарного, привычного для классической структуры занятости. Специалисты «перетекают» из одного дома в другой и работают — качественно, быстро. Словом, крутятся. Если человек выполнил заказ в срок, с надлежащим качеством и без претензий, какая разница заказчику, платит он налоги или нет. А этот человек, будучи профессионалом и работая на себя, может пополнять свой бюджет тысяч на пять. В день. И всех это устроит. И зачем такому человеку диплом на тему «Мировая экономика» или «Государственное муниципальное управление»?… Он без диплома заработает больше, и зарабатывать будет дольше: пять лет экономии на обучении в вузе. А надо станет — выучится на «заочке».

 

О высшем образовании

— Получается, быть востребованным на рынке труда можно и без диплома?

— Сейчас высшее образование сверхдоступно. Надеюсь, со временем оно станет таким же недоступным, как было когда то. При советской власти даже не было мысли поступать в институт, потому что это была какая то заоблачная перспектива, а требовалась рабочая сила. Техникумы заканчивали суперуважаемые впоследствии люди. Выпускников доучивали год-два, доводили их до уровня инженеров, которым уже можно было что то доверить. И все — человек на производстве, при деле и с хорошей зарплатой.

Ведь если так посудить, образование ребенка — это долгосрочные инвестиции в старость родителей. А как у нас семьи добровольно обрекают себя на бедность, слишком легко относясь к выбору будущей профессии своего ребенка… В среднем выстроена такая схема: в 17 лет ребенок заканчивает школу, не понимает, кем он должен стать, и мама с папой тоже не понимают. Но толкают ребенка в вуз — получать непонятно зачем нужный диплом, за который нужно еще пять лет ребенка (взрослого человека уже!) содержать. И хорошо, если обучение за счет бюджета. Хорошо ли бюджету, в смысле — государству, от такого профобразования молодежи — это отдельная тема разговора… Еще пару лет выпускник вуза будет искать работу, не имея практики, реальной квалификации и, вероятнее всего, призвания к полученной задорого профессии. А потом уберет диплом на полку и начнет мыкаться, продавая себя хотя бы за копеечку. На рынке труда такой специалист состоится ближе к 28 годам — это поздний карьерный старт, при котором никогда не будет хороших заработков. Какой резон платить ему много, когда за забором всегда стоят точно такие же желающие — это ведь не один на весь регион наладчик высокотехнологичного оборудования определенной фирмы?

Причем такая жизненная программа, заложенная родителями, вполне объяснима. Мамы и папы так называемых «кризисных выпускников» — это поколение, которое наглядно столкнулись с ситуацией, когда инженеры массово оказались безработными. Закрылись оборонные заводы, потому что не нужны стали ракеты и танки, и люди пошли торговать на развалах и перебирать картошку на базах.

В этот же период — 1991-95 годы — на смену единственного госбанка пришел табун каких то банков. Порой, совершенно криминальных. И всем им нужны были люди, хотя бы что то понимающие в банковском деле. Притом, что тогда все не умели составлять даже самые элементарные договора: не было такой практики деловых отношений. Поэтому резко потребовались также юристы. А у нас никто не готовил таких специалистов. Это был настоящий коллапс на рынке труда: с одной стороны — масса безработных, с другой — такая же потребность в работниках, но уже в других областях экономики, куда люди просто не могли зайти. Очевидно, что ситуация клином врезалась в сознание поколения, которое сейчас доращивает своих детей, наложила своеобразную матрицу. Люди готовы выучить ребенка на кого угодно, только не на инженера. А ситуация перевернулась опять.

Государство было участником этого процесса, принимая в 96-м году тот самый закон «Об образовании». Принимался он, кстати, в качестве профилактики безработицы среди молодежи, которой надо было дать хотя бы надежду на трудоустройство с тем, чтобы они не разнесли страну. Это было сделано, и это нас тогда спасло. А сейчас вынужденно созданная система сверхдоступного высшего образования забирает у нас возможность быть успешными и жить богато. Отсюда и попытки сократить вузы. Но вузы — это серьезные бизнес-структуры, я говорю о госвузах в первую очередь, и «свое» они терять не хотят…


Публикации на тему
Новости   
Спецпроекты