Нюансы организации зрительных залов в Челябинске

В одной руке — пачка билетов, в другой — программки. Лариса Новоселова, которая дольше всех в Челябинске работает с организацией зрительских залов, рассказала о тонкостях своей профессии.

«Я вообще из театральной семьи, видела с детства Любовь Орлову, Марину Ладынину, Андрея Миронова, Александра Минакера, Ивана Пырьева — это были друзья моего дяди. С детства, как и все девчонки, я мечтала стать актрисой. Но, слава Богу, в 10 классе поняла, что актрисы из меня не выйдет — дикция у меня не та. Я долго жила в Москве, на Украине, все акценты у меня смешались, и были большие сложности с произношением. Например, когда приехала в Свердловск с Украины, говорила «мэтров, киломэтров». Все смеялись надо мной, а до меня не доходило — чего ж они смеются?

После окончания школы я выбрала химико-механический техникум — чтобы встать на ноги, а потом уже продолжить учиться там, где мне захочется. Работала после техникума в трестах — «Свердловсктрансстрой», «Челябтрансстрой» технологом резиновой промышленности.

И наконец, чтобы приблизиться к своей детской мечте, я пошла учиться в ГИТИС, на театроведческий факультет. Поступать, конечно, было трудно. Но, во-первых, я шла на заочку, во-вторых — я к тому времени имела трудовой стаж, пусть и не театральный, но это в те времена ценилось. Поэтому было чуть легче.

После окончания института меня взяли сначала в Союз театральных деятелей, потом предложили концертный зал (нынешний зал Прокофьева). Моя работа заключалась в том, чтобы обеспечить артистам зал, распродать как можно больше билетов. Там я дошла до первого замдиректора и проработала 25 лет.

Когда я туда пришла, мне было очень сложно — я из другой среды, и организация зрителя была мне совсем непонятна. Ну вот представляете — прихожу первый раз в филармонию и вижу пустой стол. Никаких бумаг, документов, папок… В музыке не разбираюсь, с работой толком незнакома — что вообще делать? А на следующий день концерт народных инструментов, еще через 2 дня — симфонической музыки, продано где то билетов 20. Я тогда еще не знала, что сколько сделаю, столько сделаю, думала — раз пришла, нужно, чтобы каждый день были полные залы.

Вот не могу сейчас вспомнить, как мне удалось за несколько дней продать столько билетов, но на первом концерте было человек 300, на втором — около 200. И я так переживала! Думала: Господи! Завалила! 700 мест в зале, а я 200 человек собрала! А после концерта ко мне подходит худрук, пожимает руку: «Спасибо за службу!». Я в недоумении поворачиваюсь к старшей по залу, говорю: «За что он меня благодарит то? 200 человек же было?». А она отвечает: «Так  бывало по 20-30».

Очень помогало раньше, что были профкомы, была партия, которая вмешивалась в этот процесс, занималась воспитанием населения и часто привлекала зрителей. Всего нас было 9 уполномоченных, которые работали по разным районам — брали билеты и разносили по школам, институтам, училищам… Помимо концертного зала у нас был еще Дворец спорта, который очень хорошо посещался — тогда только все звезды поехали. Билеты — дефицит, дорогие. Все хотели их продавать, процент к зарплате шел высокий. А я поступила так: стала вести анализ, что каждая из нас сделала по своему району, и в зависимости от этого процента направлять во Дворец спорта. Все, конечно, страшно возмущались поначалу, а потом — ничего, стали лучше работать. Потихоньку сложился прекрасный коллектив, мы стали добрыми друзьями.

В «Манекен» я пришла не очень давно, сейчас работаю здесь администратором. После концертного зала было, пожалуй, легче. Во-первых, это театр, который у всех на слуху, его знает не только Россия, но и весь мир. Есть какая то в нем загадка, что народ идет с удовольствием, его особо пропагандировать и не надо. Да и в филармонии я прошла такую школу! Туда все звезды наши приезжали, какие есть — и Киркоров, и Пугачева, и Ротару. Я их встречала, принимала, расселяла… Так что навыков хватает.

Сейчас на мне всего 40 организаций в разных районах города — это и музыкальные школы, и училища, и институты. Иногда бывает, что весь день в разъездах — из Ленинского в центр, оттуда  еще куда нибудь. Сколько получится билетов продать — дело случая. День могу и по две сотни, другой — только парочку.

Мне моя работа нравится, я всегда в движении, нет рутины. День сижу и обзваниваю всех, другой — еду продавать билеты, потом — спектакль, нужно дежурить. Кто то же должен общаться со зрителем, рассаживать всех, решать какие то вопросы, проверять, продаются ли программки — все это входит в наши обязанности.

Жалеть, что меня так «перекинуло» с промышленности в театр, мне никогда не приходилось. Старую работу я вспоминаю с удовольствием, она и стала трамплином к новой, многому научила. Еще молоденькой девочкой я общалась с такими людьми! Это же был рабочий класс — шоферы, инженеры, очень сильные были руководители. Я была самая молодая, они были все уже в возрасте — бывшие полковники, подполковники — люди с железной дисциплиной, с твердыми характерами, обеспеченные, крепко стоящие на своих ногах. И это было таким примером для меня — чтобы карьеру сделать. Тогда стеснялись так говорить. «Ой, он карьерист!» — это было самое оскорбительное слово. Я должна была сама прорываться, сама доказывать. Мне эта закваска много дала: научила говорить правду, не прятаться за спину, быть хорошим другом. Нашла я себя в другой профессии, но навыки пригодились».