По главной площади с театром

Навстречу юбилейной дате

Сегодня продолжим путешествие по волнам нашей с вами памяти. Вспомним и расскажем тем, кто в силу возраста или по каким-либо другим причинам не видел лучшие из спектаклей челябинского академического театра драмы, ныне носящего имя Наума Орлова.

Продолжение.

Начало в № 275-276

Разноцветье классики

Предыдущая глава воспоминаний заканчивалась знаменитым спектаклем «Любовь Яровая» 1951 года, удостоенным вскоре Сталинской премии. Говорят, что Александр Фадеев, тот самый — автор «Молодой гвардии», трижды смотрел челябинскую постановку, прежде чем комиссия по Сталинским премиям приняла судьбоносное для нашего театра решение. Лауреатами стали — постановщик спектакля Николай Медведев, художник Даниил Лидер, исполнители ролей: Любови Яровой — Анастасия Лескова, комиссара Кошкина — Владимир Южанов,  Павлы Пановой — Изабелла Баратова, Шванди — Евгений Агеев.

Премию эту челябинцы заслужили, соревнуясь с несколькими коллективами крупных городов страны, в том числе и столицы ленинградского Большого драматического театра. За этим следовало присвоение почетных званий и другие приятные события.

Это был спектакль очень высокой театральной культуры, что было непременной составляющей частью спектаклей, не только созданных самим Медведевым, но и, вообще всего, появляющегося в то время, что он возглавлял театр как главный режиссер. Потому что этой культурой обладал сам Николай Александрович.

Помню, как где-то в конце пятидесятых Челябинск посетила делегация французских рабочих. Явление само по себе для тех лет редкостное, а для закрытого для посещений иностранцами Челябинска просто уникальное.

Встреча проходила в Театре ЧТЗ. К ней старательно готовились. Как тогда было принято, приветствовали посланцев братского рабочего класса Франции представители разных слоев советского общества: сначала — рабочего класса, затем колхозного хозяйства, советского студенчества, а под самый финал — трудовой интеллигенции.

Интеллигенцию представлять доверили заслуженному деятелю искусств России Николаю Александровичу Медведеву. Режиссер вышел к трибуне, когда зарубежные гости мучительно боролись со сном, то и дело клевали носами. И вдруг встрепенулись, ожили: выступающий заговорил по-французски. Я французского, к сожалению, не знаю, но, судя по музыке языка, по тому, как свободно звучало выступление, с каким вниманием слушали французы, можно предположить, что язык Николаю Александровичу сложностей не доставлял. Далее были овации, не только от гостей, но и от всего зала.

Успех «Любови Яровой» был неслучаен. Он основывался на том, что у театра был огромный опыт постановок классики, особенно русской. И законами русского психологического театра челябинцы владели досконально. И до Медведева, и при нем, развивашим и приумножавшим эти традиции.

Мне очень жаль, что я не видела, например, гоголевского «Ревизора» в постановке Сергея Головина, который до того, как возглавить театр в Челябинске, был артистом Малого театра и играл там, в частности, городничего. Меня просто не было тогда на свете. И это я не про 1909 год, когда Сергей Аркадьевич впервые побывал в Челябинске, а про сезон 1936 —1937 годов, который открылся головинским «Ревизором». А еще были постановки «Горя от ума», «Бешеных денег», «На всякого мудреца довольно простоты».

Школа Малого театра, ее реалистические традиции сказывались. Это к Головину приехали в Челябинск Иван Рагозин, Анастасия Лескова, Владимир Виннов, Софья Прусская, Петр Кулешов, ставшие основой блистательной в будущем труппы. Вот их я успела застать на сцене.

Режиссеры, возглавлявшие театр в военное и послевоенное время, были, как правило, высокопрофессиональными: Меер Гершт, Эммануил Краснянский, Давид Манский, Владимир Люце.

В «Вишневом саде», поставленном в 1936 году Владимиром Люце, оформленном Даниилом Лидером, Раневскую играла Анастасия Лескова. Незабываемо даже через более, чем полвека…

В девятом классе (а это сезон 1955 — 1956 годов), помню, писала домашнее сочинение по психологии на тему «Раздвоение внимания» (не знаю, будут ли мне завидовать нынешние старшеклассники, но у нас в программе девятого класса были психология, логика, астрономия). А я тогда только посмотрела премьеру «Деревья умирают стоя». Пьесу испанца Алехандро Касоны я до этого не читала. И на сцену в главных ролях вышли незнакомые до тех пор артисты — Людмила Аринина и Леонид Суров. Вот и исследовала я в сочинении, как мое внимание раздвоилось между содержанием пьесы и игрой новых артистов. Можно сказать, что это была первая моя рецензия.

Пятьдесят шестой год вообще оказался взрывным для моего любимого театра. «Деревья» шли в октябре, а в самом начале сезона состоялась премьера «Клопа»:

Товарищ, спеши на представление

«Клопа»,

У кассы хвост, в театре толпа.

Только не злись на шутки насекомого,

Это не про тебя,

а про твоего знакомого.

От «бывшего рабочего» до «Фабричной девчонки»

На улице жара. Двери в фойе распахнуты. Театр в пестрых бумажных флажках. Молодые артисты в яркой униформе раздают листовки с цитатами из комедии. Все весело, празднично, шумно. Хохот в зале не смолкает почти весь спектакль.

В какой памяти режиссера, заслуженного деятеля искусств СОАССР Елены Марковой сохранились поиски «Синей блузы» Всеволода Мейерхольда и других театральных новаторов двадцатых—начала тридцатых годов, не знаю. До этого крутого поворота она ставила в основном спектакли реалистические. Но, когда много лет спустя довелось увидеть работы любимовского Театра на Таганке, в частности «Десять дней, которые потрясли мир», я узнала эстетику «Клопа», созданного Марковой и молодым художником Дмитрием Афанасьевым, который проработал в Челябинске недолго, поставил всего несколько спектаклей, а потом, уже в Ленинграде, стал одним из самых интересных художников советского театра.

Это был звездный час многих артистов, которые с удовольствием играли даже в многочисленной массовке, меняя грим, костюмы, пластику. Но в центре был Присыпкин — «бывший рабочий, бывший партиец, ныне жених» в исполнении Петра Кулешова, позднее ставшего народным артистом России. Это был сатирический образ, яркий, созданный «шершавым языком плаката». До этого казалось, что Петр Иванович — классический комик, отличный комический артист, но ограниченный рамками амплуа. Как показала его дальнейшая артистическая судьба, диапазон был практически безгранично широк. Он ведь и Фому Опискина у Достоевского играл, и Акима в толстовской «Власти тьмы». Артист, масштабом дарования равный Игорю Ильинскому.

Спектакль удостоен звания лауреата Всесоюзного фестиваля драматических театров. Артист Борис Мансуров отмечен дипломом за роль Босого парня.

Спектакль как фейерверк. Таким запомнился.

А ранней весной пятьдесят седьмого года состоялась премьера спектакля, казалось бы, совсем иного плана, но так точно говорившая о жизни страны, что точнее вряд ли еще найдутся примеры. Это «Фабричная девчонка» Александра Володина. Постановка Ивана Уфимцева, художник все тот же — Дмитрий Афанасьев. Пьеса, где не было фальши, спектакль, в котором мы видели обычную жизнь плюс что-то вселяющее надежду, что вот-вот все изменится к лучшему. Вроде бы простецкий сюжет:

Фабричная девчонка

Не знала никого.

Потом она узнала

Парнишку одного…

Зачем было влюбляться,

Зачем было любить,

Фабричную девчонку

Зачем было губить?

Главную героиню играла Людмила Аринина, в которую я влюбилась с первой же ее роли на челябинской сцене — Марты в спектакле «Деревья умирают стоя».

В «Фабричной девчонке», кроме Арининой, были хороши Ольга Климова, Галина Стегачева, Калерия Борцова, Павел Шитяков, Владимир Милосердов…

В пятьдесят шестом году состоялся двадцатый съезд партии. Шло начало недолгой оттепели.

Ирина Моргулес

(продолжение следует)