В сослагательном наклонении

Выставка «Июнь 1941 — На изломе»

Двадцать четыре планшета с черно-белыми снимками и текстами вряд ли привлекут издали внимание случайных посетителей краеведческого музея. Более того, даже тот, кто придет специально на эту выставку, вряд ли сходу одолеет этот обширный и во многом уникальный материал, который предлагает выставка, уже хорошо поколесившая по миру. Челябинск — лишь короткая (с 26 августа по 3 октября) остановка на ее пути…

Уктусские гости

1962 год. Иностранцы даже из соцстран в оборонно насыщенном Свердловске редкость. Поэтому, когда стало известно, что на склонах Уктусских гор тренируется юношеская команда биатлонистов Германской Демократической Республики, студенты факультета журналистики Уральского госуниверситета пригласили спортсменов к себе на встречу.

Сами спортсмены интереса не представляли, они и пары слов связать не могли. Но — тренер! Красивый, артистичный мужчина где-то за пятьдесят. По-немецки он говорил так выразительно, что даже те, кто изучал английский, казалось, все понимали. Впрочем, переводчица с кафедры иностранных языков была безупречна.

Встреча шла по предсказуемому руслу: тренер рассказывал о спортивных успехах ГДР (а они, кто помнит, были очень впечатляющими). При этом он, говоря о себе, сообщил, что в конце тридцатых годов был чемпионом Германии по биатлону.

И — мгновенная тишина. Биатлон — военизированный вид спорта. У всех в глазах читался один вопрос: «А где ты был в сорок первом?»

В аудитории сидели сплошь военные подранки. Поскольку на факультет журналистики принимали в конце пятидесятых — начале шестидесятых только после двух лет трудового стажа, поэтому-то на первый курс могли поступать только мальчики, отслужившие по три-четыре года в армии или на флоте, и девушки, уже достигшие двадцати — двадцати одного года.

Мы и сами застали войну в раннем детстве, и отцов многие не дождались с фронта или увидели с последствиями ранений и контузий. С кем из них мог встретиться за четыре года войны этот жизнерадостный наставник сегодняшнего поколения молодых немцев?

Тренер все понял, он быстро завершил встречу и увел своих подопечных из здания по улице 8 Марта.

Но мы еще до начала встречи пригласили и тренера, и спортсменов на вечер в студенческое кафе. Тренер не пришел, его питомцы без присмотра быстренько напились. Слово за слово, атмосфера накалилась на пустом месте. В конце концов наши ребята, вспомнив недавнюю свою армейскую выучку, набили гостям физиономии.

Ждали международного скандала и последующих за этим жестких санкций. Ничего не было. Немцы, похоже, не пожаловались, а доносчиков среди наших не нашлось.

Семнадцать лет, прошедших тогда после войны, для человека — большой временной отрезок, тем более для того, кто другого времени кроме военного и послевоенного не знал.

Все связанное с войной было еще остро болезненно.

С тех пор прошли десятилетия, изменился мир. Нет Советского Союза, рухнула Берлинская стена. У нас нормальные дипломатические, экономические, культурные и просто человеческие взаимоотношения с Германией, с немцами. Нынешний год объявлен Годом Германии в России. Боль в какой-то мере притупилась. Но — не ушла.

По обе стороны противостояния

Когда я узнала, что выставку, созданную Германо-Российским музеем Берлин — Карлсхорст к 60-летию начала самой страшной войны ХХ века, и через десять лет продолжившую свой путь по городам и странам, составляют биографии двадцати четырех участников войны — по двенадцать с каждой воюющей стороны, этот принцип вызвал у меня внутренний протест.

Если составители захотят уравнять в страданиях, причиненных войной, захватчиков и отражавших нападение, это не для меня. Принцип, точно выраженный в названии одной из пьес Бертольта Брехта — «Что тот солдат, что этот» не для той меня, что должна была в два года оказаться в харьковском рву, чудом избежавшей этого, но не остальных тягот войны.

Конечно, современные немцы с их культивируемым комплексом исторической вины не вызывают у меня недоброжелательности, но что-то, что ничем не вытравить из моего мироощущения, есть.

Создатели выставки историк и славист, в недавнем прошлом директор Германо-Российского музея Берлин-Карлсхорст Петер Ян, научный сотрудник кафедры Мюнхенского университета Людвига Максимиллиана Екатерина Махотина, историк, директор научно-исследовательского центра по вопросам Восточной Европы в Бременском университете Зузанне Шатенберг.

Они собрали и систематизировали огромный материал, проделали обширную работу, отбирая тех, кто по их мнению лучше других оказался способным представить как типичные, так и уникальные судьбы военных лет с той и другой стороны, систематизировали официальные документы, личную переписку, фотоснимки, свидетельства газет разного времени.
Чувствуется, что авторы очень заботились о точности, выверенности биографических данных.

И — явно следили за собственной объективностью, непредвзятостью: никаких личных симпатий и антипатий — только факты, подтвержденные документально.

Как сказалась война на судьбах людей выдающихся и рядовых, на детях, стариках, хотя двадцать четыре персонажа непосредственно участники войны, не обязательно воевавшие. Есть военачальники, идеологи, ученые, деятели искусства. Причем применен метод, который можно назвать зеркальным: маршал Константин Рокоссовский и командующий танковой армией при нападении на Советский Союз, с 1944 года начальник генерального штаба сухопутных войск Гейнц Гудериан. Фронтовик, талантливейший скульптор, так и не получивший должного признания на Родине Вадим Сидур и известный фотограф, призванный на службу в вермахт, участвовавший в боевых действиях во Франции и в России Клаус Ханеманн… И так далее.

Участников этого проекта с немецкой стороны мы знаем меньше, чем тех, кто известен по отечественной истории: великого генетика Николая Тимофеева-Ресовского, литератора Льва Копелева, джазмена Эдди Рознера…

Только ли — поколение дедов?

По-своему интересна каждая судьба тех, чьи биографии составили стенды выставки. Жаль, что объемные тексты на стендах читать сложно, но издана книга весьма объемистая: две сотни больших страниц, где скопированы все стенды, к тому же дано предисловие к первому изданию и большая статья «Июнь 1941. Война наших дедов. Взгляд в прошлое». Это неплохо бы прочитать спокойно, вдумываясь, как того достоин серьезный научный текст.

С этим можно не соглашаться, можно спорить. Иначе не получится. Создатели выставки считают то, что началось в июне 1941 года, вой­ной дедов. Для моего поколения это война отцов. А живы еще, к счастью, те, для кого это была их война, их трагический звездный час.

Что выставка дает почувствовать, так это то, что война — бедствие для всех, втянутых в нее.

Эти стихи не со стендов выставки, но рядом с ними вспоминаются:

К незнакомому полюсу
мы не проложим тропинки,
Не проложим тоннелей
по океанскому дну,
Не подарим потомкам
Шекспира, Родена и Глинки,
Не излечим проказу, не вылетим на Луну.

Может, Ньютон наш был бы
всех физиков мира зубастей,
Да над ним ведь не яблоки,
вражие мины висят,
Может быть, наш Рембрандт
лежит на столе в медсанбате,
Ампутацию правой без стона перенеся.

Может, Костя Ракитин
из всех симфонистов планеты
Был бы самым могучим,
осколок его бы не тронь.
А Кульчицкий и Коган —
были такие поэты! –
Одиссею бы создали,
если б не беглый огонь.

Нас война от всего отделила
горящим заслоном,
И в кольце этих лет такая
горит молодежь!..

Это из стихотворения поэта-фронтовика, недавно, к сожалению, ушедшего из жизни, Евгения Аграновича «Моему поколению». Написано на 2-м Белорусском фронте в 1944 году.

А выставку неплохо бы посмотреть и тем, кто интересуется родной и всемирной историей, и тем, кто пока мало знает о жизни, но хочет узнать о ней больше.

И — думать над увиденным.

Ирина Моргулес