Скелеты в шкафах старого дома

«Август. Округ Осейдж» Т. Леттса — премьера сезона

Семья, разбежавшаяся по разным углам большой страны и вынужденная собраться в родном гнезде по драматическому или даже трагическому поводу, — довольно часто встречающийся сюжет в драматургии.

Хотя бы чеховские «Чайку», «Вишневый сад» и «Дядю Ваню» вспомним. И в зарубежной драматургии этого тоже немало.

Пьеса современного американского драматурга Трейси Леттса «Август. Округ Осейдж» удостоена была в 2008 году престижнейшей Пулитцеровской премии в области драматургии, к этому необходимо добавить пять бродвейских премий «Тони», в том числе «За лучшую пьесу», ежегодно присуждаемую за достижения в области американского театра.

Семейная сага

Эти сведения Челябинский государственный академический театр имени Наума Орлова предусмотрительно сообщил на программке к спектаклю. Понятно, почему. За последние годы репертуар театра оказался весьма замусорен спектаклями, в основе которых драматургия невысокого, мягко говоря, уровня. Пришло новое руководство, которое решило взять жесткий курс отказа от дешевого заигрывания со зрителями во всем, начиная, естественно, с драматургии.

Пьеса Трейси Леттса — семейная сага, где отслеживаются взаимоотношения трех поколений рода: главы семейства, его жены, трех их дочерей, их мужей, детей, свояченицы…
Пьеса, надо сказать, несколько тяжеловесная, слишком тщательно, слишком подробно выписаны характеры, закручены спирали конфликтов. Автор, как представляется, очень ценит каждый мазок созданного им полотна, не решаясь от чего?нибудь отказаться. Тринадцать персонажей, каждый требует к себе самого пристального зрительского внимания. Все они, как намертво сросшиеся, заброшенные заросли неухоженной уже много лет лужайки. Это и о том, можно сказать, как написана пьеса, и о ее персонажах.

Но, благодаря азартному нежеланию драматурга поступиться хоть чем?нибудь в обрисовке характеров и сюжетных поворотов, артисты, наконец, получили такие подробно выписанные роли, каких им давно не доставалось.

У Трейси Леттса особенно тщательно выписаны женские образы. Именно женщины — во многом виновницы того, что шкафы старого дома в Оклахоме забиты «скелетами» — следами когдатошних интриг, обманов, разрушительной лжи,  проступающими сквозь наслоения времени, как каркас рассыхающегося дома из-под обломков обваливающейся штукатурки.

Две сестры (заслуженные артистки России Марина Меримсон и Валентина Качурина), дочери одной них (заслуженная артистка России Татьяна Скорокосова, артистки Екатерина Зенцова и Лариса Меженная) пытаются затаить в себе накопившуюся с годами гремучую смесь любви, ненависти, жалости, отчаяния и надежды, не дать ей прорваться наружу. Но это не получается, живые чувства берут верх. «Ломка костей» продолжается с новой силой.

Мужчины у Леттса не то, чтобы сдержаннее в проявлении чувств, они в большинстве своем просто не придают большого значения тому, что происходило и происходит в доме, где они оказались благодаря женщинам, ведь это их мужья или любимые. Здесь в выигрыше те артисты, что сумели сделать свою сдержанность выразительной. Для меня это прежде всего народный артист России Борис Петров и артист Николай Осминов.

На пути к свободе

Психологическая драма с вкраплениями криминальных мотивов способна сама по себе удерживать внимание зрителей в течение почти трех с половиной часов, что идет спектакль.
Но нагрузка, лежащая на артистах, очень велика. Тем более, что с подобным материалом труппа нашей академической драмы давно не встречалась. Длинные монологи, яростные обличительные перепалки, диалоги с перепадами настроения от любви до ненависти и — снова от неприятия к нежности.

Чтобы играть это, нужна отточенная техника, умение распределять силы, чтобы не выдохнуться до конца длинного и без передышек напряженного спектакля.

Когда-то в нашем театре этим владели просто как основой актерского мастерства. Сейчас, похоже, «секрет утрачен». Голоса срываются от нерасчетливого крика, монотонность интонаций режет слух.

Не всегда, не у всех. И то, что живые, оправданные ситуацией интонации все-таки побеждают в ряде сцен, вселяет надежду, что умение играть психологическую драму не утеряно окончательно, что большинство нашей труппы способно стать современными универсальными артистами, умеющими входить в любой жанр, понимать и чувствовать любой стиль, получать удовольствие от свободы на сцене и передавать его зрителям.

Это достигается только когда артисты получают возможность оттачивать профессиональное мастерство на достойной драматургии, участвуя в замыслах думающих режиссеров, умеющих довести свои творческие задачи и до артистов, и, в конце концов, до зрителей.

Ну и постановочная культура театра тоже не последнее звено в цепочке, соединяющей в единое целое сцену и зал.

Пьеса, как мы уже говорили, вполне достойная. Не Олби, не Теннесси Уильямс, но — уверенное продолжение богатой традициями американской драматургии.

Поставлен спектакль на челябинской сцене авторитетным в российских театральных кругах Георгием Цхвиравой, отнесшимся к работе с подобающим такому достойному драматургическому материалу уважением, а к труппе челябинской драмы — с терпением, настойчивостью и доверием.

Дом в традиционном южном стиле создал художник Олег Головко, костюмы его обитателям — Светлана Матвеева.

Это дом, в котором можно уместить немало скелетов: место для шкафов есть.

Ирина Моргулес