Сиреневый камзол Казановы. Челябинская драма вернулась к премьере годичной давности

Малый зал академического театра драмы имени Наума Орлова заполнен. Но — только женщинами всех возрастов, от совсем юных до тех, чей возраст трудно, да и не нужно определять.

Женский зал

Не поленилась, пересчитала зрителей — мужчин. Их оказалось пять. Все со спутницами, входили и выходили из зала под руку или держась за руки.

Зачем пришли на этот спектакль в основном женщины, можно сказать еще до начала действия, если, конечно, быть знакомой с пьесой Марины Цветаевой «Три возраста Казановы», часть которой и представляет из себя спектакль нашего драмтеатра — «Конец Казановы».

Великому обольстителю Джакомо Казанове семьдесят три года. Он загнан жизнью в какой?то незаметный европейский закоулок с холодным климатом и невеселым окружением. Казанова беден, то есть практически нищ и вряд ли сможет (по крайней мере он сам так считает) привлекать внимание женщин. И он решает уйти в холодную пустоту и так закончить жизнь.

Перед уходом Казанова перечитывает письма, записки своих бывших возлюбленных, чтобы уничтожить их. Чтение длится долго, превращаясь в монолог Казановы, где любовь и обида, ложь и исповедальность, мольбы и угрозы…

Двадцатиминутный монолог — это много. И далеко не каждому артисту по силам. Но Казанову у нас играет народный артист России Борис Петров, за плечами которого такая череда самых разнообразных ролей, что наработанного хватит, чтобы справиться с любой новой задачей.

Тем более что Петров из тех артистов, которые заботятся о сохранении своей профессиональной формы, не только физической, но и чисто творческой.

И вот тому пример. Год назад сидели в гримерке два артиста и говорили, как водится, о жизни. Борис Петров посетовал, что родной театр, похоже, не видит его в ближайших планах. Значит, надо искать пьесу с ролью для себя, предлагать для самостоятельной постановки.

Дмитрий Писарев сказал, что есть пьеса в стихах у Марины Цветаевой — «Три возраста Казановы». Если взять третью часть, ту, где Казанова подводит итоги своей бурной жизни, то будет роль, о которой можно мечтать.

Потом, когда стали работать над самостоятельной постановкой, узнали, что «Три возраста Казановы» ставили в Вахтанговском театре, где Казанову играли такие мастера, как Юрий Яковлев и Вячеслав Шалевич, потом — студенты курса Петра Фоменко, из которых позднее выросли большие мастера.

Но это было давно…

Дмитрий Писарев взялся поставить спектакль. Роль Франчески предложили молодой актрисе Екатерине Девятовой. Художником стала Ольга Веревкина из Омска, лауреат премии «Золотая маска», художником по свету — Александр Скрынник.

Год назад состоялась премьера. Ее тщательно сохраняют.

Об этом говорит сегодняшнее состояние спектакля.

Возвращение «утраченных» секретов

Для тех, кто создал спектакль, это трудная работа. Во-первых, пьеса, как уже говорилось, в стихах. А умение обращаться с поэтическим текстом, не «забытовив» его или не сделав выспренным, в современных театрах (наш здесь не исключение) утеряно, как секрет заготовки вишни в чеховском саде.

В «Конце Казановы» стихи звучат красиво и естественно. Причем не только у маститого Петрова, в багаже которого чего ни поищи, все найдется, но и у молодой Екатерины Девятовой, которая, впрочем, очень неплохо показала себя в текущем репертуаре и даже на фестивале в Новосибирске была удостоена премии «Надежда театра».

Ольга Веревкина создала на сценической площадке нечто призрачное с рядами уходящих в темноту мерцающих светильников и предложила костюмы, достойные романтического флера пьесы. Особенно хорош сиреневый камзол Казановы, который Борис Петров носит с умением, тоже не часто встречающимся.

А теперь вернемся в малый зал нашего тетра, где зрительницы (напомню, что публика была сплошь женская), просидев спектакль в благоговейной тишине, ответили театру не бурными, как принято сейчас писать, а долгими задумчивыми аплодисментами.

Что привело женщин именно на этот спектакль?

Ну, во-первых, имя Марины Цветаевой. Все-таки со времен пушкинских уездных барышень именно женщины у нас основные читатели.

А главное — желание услышать те слова, которые ждали в жизни, но — не дождались. Или дождались, но не от того, что ждали, или не совсем те.

Но хоть со сцены их надо услышать. Иначе — зачем?

фото Владлены Шваб