Трамвай судьбы Леонида Рошко

Леонид Рошко — главный художник Челябинского академического театра оперы и балета имени Глинки, заслуженный деятель искусств России, член Союза художников. Его работы экспонировались на республиканских, всесоюзных и международных выставках, они хранятся в областной картинной галерее, художественном фонде России, московском бахрушинском музее, российском центре УНИМА, частных коллекциях России и за рубежом. В списке наград — диплом международного фестиваля в Варне «Золотой дельфин». Рошко — неоднократный дипломант областного фестиваля «Театральная весна». В феврале Леонид Рошко отмечает семидесятилетие.

Как заметил однажды коллега Рошко главный художник Челябинского театра драмы Олег Петров, театр не является рамками для такого художника, как Рошко. Он разнолик, многогранен, ему подвластно все: пейзаж, портрет, натюрморт, графика, даже скульптура. Профессия заставляет все это уметь. Однако без любви ко всему этому художника быть не может. Так любит ли Леонид Рошко театр, как любим его все мы?

— Нельзя трудиться не обожающе, — смеется Леонид Максимович, — конечно люблю, ведь это моя жизнь.

Эта жизнь вместила в себя 120 спектаклей: «Богема», «Снегурочка», «Баядера», «Евгений Онегин», «Корсар» и множество других, сделанных в Челябинске и других городах России.

В чем же отличие художника театрального от просто художника?

— Мое задание, — говорит Рошко, — основать атмосферу, в которой может случиться инцидент, необходимый по сюжету.
Потом переходит на понятный всем язык.

— Декорации — это пространство на сцене, и важно, когда в этом пространстве артистам легче жить и быть естественными. Его надо уметь представить и создать, вплоть до того, что самому сколотить шкаф, необходимый для какой-то мизансцены. Разумеется, шкаф он не сколачивает, хотя и может, но по его эскизам работают все цехи, воплощающие замысел оформителя.
Конечно, сегодня он хотел бы заменить декорации к старым спектаклям, — время движется вперед, но, увы, не все от него зависит. Однако недавно Рошко оформил балет «Кот в сапогах», выбрав для маленьких зрителей понятный им принцип раскладушки. Спектакль, по общему мнению, получился хороший.

Рошко жаден до работы:
— Чем старше художник, тем он больше знает и умеет. К тому же в истории немало примеров, когда девяностолетние живописцы прекрасно творили. Вот и я стараюсь гулять с возрастом по разным тропинкам…
Работа в театре оперы и балета специфична — здесь, пожалуй, самые консервативные постановки. Другое время, другая эпоха, другой дух событий. Но это не мешает Рошко вносить в работу новое: технологии, компьютер, видеозаписи и многое другое. В этом смысле мастер — человек продвинутый.

Приближающемуся юбилею Леонид Максимович какого-то особого внимания не придает, не считает его вехой. Но поговорить о прошлом не отказывается, раз уж такая дата…

Леонид Максимович часто бывает в городе своего детства — Серове. Давно уже нет барака, где он родился — отец был сослан сюда на поселение, как, впрочем, и очень многие другие жители, не угодившие сталинскому режиму. Для коренных надеждинцев — раньше Серов был Надеждинском — это было благо: в то время здесь был хороший театр, изостудия, прекрасная самодеятельность — среди поселенцев было немало интеллигентов, носителей настоящей культуры.

Маленький Леня Рошко обращал на себя внимание множеством талантов, но главными были два: прекрасный голос и способность рисовать. В бедные послевоенные годы отец работал на химическом производстве. Деревянных дел мастер, он приносил домой бумажные кули. Их разглаживали и получалась отличная бумага для рисования. Потом мальчика отдали в изостудию, располагавшуюся в здании местного театра. И после занятий через заднюю дверь будущий театральный художник попадал в зрительный зал.

— Сегодня студии нет, — с грустью говорит Леонид Максимович, — а ведь были в наше время в каждом городе. Из них и выросли потом многие известные художники. Сегодня в Серове все классы изостудии сданы в аренду…

А тогда, кроме изостудии, Леня Рошко занимался еще и пением, ходил в хор мальчиков, где вели занятия опытные и высокопрофессиональные педагоги. В тринадцать лет звездочку и солиста из хора отчислили, строго наказав: «два года рта не открывать, у тебя произойдет мутация». Однако в школе, где учился перспективный поющий соловушка, это никого не волновало: его продолжали возить по мероприятиям, избирательным участкам, петь в школьных концертах. И обозначившийся красивый тенор был погублен для сцены. Хотя в кругу друзей Леонид Максимович поет и сегодня. Любит народные песни, отдавая дань украинским и польским корням. В семье пели много и он все запомнил.

После окончания Свердловского художественного училища выбор был велик, но все поиски работы сводились к прописке, а ее не было. И Рошко возвращается домой, где его принимают «очередным художником» в Серовский драмтеатр.
Леонид Максимович считает, что в жизни все предопределено. А предопределен ему жизнью был театр. «Это, как под трамвай попасть, — шутит художник, — если уж суждено, то попадешь».

Вообще старое время Рошко не склонен поливать:
— Раньше жизнь была насыщенная, бурная. Художники имели возможность ездить на творческие мастерские в Москву, различные выставки, общаться с большими мастерами. А это и есть учеба, обмен опытом, дающие толчки в творчестве.
Друзья по училищу позвали Рошко в Челябинск. Проблему с пропиской решил художник Виктор Савочкин, который прописал его у родственников в частном доме.

— Вы сегодня можете себе такое представить? — смеется Рошко, — чтобы кто-то прописал вообще-то незнакомого человека на свою жилплощадь? Тогда, что бы ни говорили, отношения между людьми были другие.

Леонида Рошко взяли на работу в театр кукол главным художником, где он поставил свой первый спектакль «Черный кот». Потом были «Влюбленные боги» для взрослых. Сто десять представлений прошли на аншлагах, а потом «богов» запретила партийная комиссия «за нездоровый интерес зрителя». Почему нездоровый, Рошко и сегодня не понимает. Но запретили.
Здесь прошла встреча художника с большим режиссером-кукольником Валерием Вольховским. Первый совместный спектакль «Маленький принц» по Экзюпери вызвал не меньший ажиотаж, чем «Влюбленные боги». С огромным успехом прошла «Жанна д’Арк» и другие постановки.

Ровно десять лет Леонид Рошко отдал кукольному театру. Он окончил двухгодичные курсы повышения в Москве у Эдуарда Кочергина, лауреата самых высоких премий, народного художника, просто большого мастера. Леонид Максимович называет, кроме Кочергина, — главного учителя в профессии художника, еще и больших режиссеров, которые повлияли на него: в куклах — это Валерий Вольховский, в драме — Наум Орлов, в опере — Алексей Степанюк, которых считает новаторами и просто высокими профессионалами.

В восьмидесятом Леонид Рошко все же решает уйти от судьбы — уехать в Санкт-Петербург, где он шесть лет работает в Ленинградском отделении Союза художников. В знаменитом Большом драматическом театре судьба дарит ему шанс поработать с самим Товстоноговым. И отношения складываются неплохо. Он участвует в оформлении спектакля БДТ «Рядовые», работает и в других театрах.

Но куда спрячешься от судьбы? Все планы решает телеграмма из Челябинска — Рошко приглашают в театр оперы и балета на должность главного художника.

Он не жалеет северную столицу, говорит, надо или родиться в большом городе или уехать туда совсем молодым. Признается, что скучал по Челябинску.

С этого момента прошло ровно 25 лет и сегодня театр, да и Челябинск трудно представить без человека, столько сделавшего для нашей культуры и всех нас.

…В день рождения главного художника театр дает оперу «Кармен», которую Леонид Максимович оформлял. Спектакль тоже юбилейный — ему десять, в семь раз меньше, чем создателю «сценического пространства» великой и волнующей истории любви, рассказанной нам Проспером Мериме и Жоржем Бизе…