Заточенность на… жестокость?

То, что произошло с балетмейстером Сергеем Филиным, потрясло всех

Народный артист России, великолепный танцовщик и, наконец, руководитель самой большой балетной труппы главного театра страны известен всем как человек, у которого «нет и не может быть личных врагов». Наверное, их и не было, пока Сергей Филин не получил должность, от которой в театре зависят вводы в спектакли, раздача ролей, репертуарная политика и многое другое.

О том, что творческие коллективы самые сложные, трудно управляемые, известно давно. Ведь здесь каждый — часто личность с перехлестывающими разумные границы амбициями, а подводные течения, невидимые постороннему глазу интриги, подковерные игры естественны и никого не удивляют.

Право на постановку

Сергея Филина челябинцы знают. Полтора года назад он, еще будучи художественным руководителем балетной труппы Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, привез в Челябинск спектакли самых ярких современных хореографов Йормы Эло, Начо Дуато, Иржи Килиана. Впечатление от происходящего на сцене было подобно взрыву. Зрители стояли в проходах, ложах, был переполнен балкон.

Публика устроила артистам и вышедшему на поклон Сергею Филину овацию, потому что ничего подобного до этого город не видел. Спектакль Йормы Эло назывался «Затачивая до остроты», и за этим названием словно угадывался второй смысл: мастерство артистов было настолько отточенным, что зрители просто не понимали: как возможно столь филигранное мастерство, какая-то непостижимая синхронность, владение совершенно новой хореографией.

Сергей Филин охотно дал интервью нашей газете. Его простота, интеллигентность, улыбчивость, готовность ответить на любой вопрос вызывали симпатию и уважение. В нем не было ни капли звездности, хотя ему, танцовщику, народному артисту России, рукоплескали на самых лучших балетных сценах мира.

Мы говорили с Сергеем о многом: о Лере Авербах, челябинке, живущей в США, на музыку которой Сергей собирался поставить балет «Русалочка». Он рассказывал о том, что знаменитый Иржи Килиан никому не дает разрешения на постановку своих балетов, и почему дал его Сергею, первому и единственному в России. А позже разрешил поставить спектакли не под фонограмму, — это его обязательное условие — а под живую музыку.

Ее, кстати, оркестр играл под управлением Антона Гришанина, главного дирижера нашего оперного театра. И именно благодаря Антону Гришанину у челябинцев и появилась возможность увидеть эти балетные шедевры.

Повод для варварства

Мы созвонились после случившегося с Антоном Гришаниным.

— Мы пришли с Сергеем в театр Станиславского почти одновременно и работали очень плотно где-то в течение трех лет, — рассказал дирижер. — Это великолепный профессионал, организатор, прекрасный человек. Когда он перешел в Большой театр, то не раз приглашал меня дирижировать балетными спектаклями. Я только что прилетел из Челябинска в Москву, сейчас тороплюсь на молебен, который проходит в одном из московских храмов. Огромное количество людей молится за здоровье Сергея. Узнав о случившемся, я сразу же послал его сестре SMS-сообщение со словами поддержки. Сегодня же состоялся консилиум врачей, где решался вопрос о дальнейшей тактике лечения. Пока нет возможности навестить Сергея, ему делают одну операцию за другой, и лишние посещения запрещены.

Все происходящее настолько чудовищно, что я даже не рискну сделать предположение, что же должно было послужить поводом для такого варварства…

В Челябинском театре оперы и балета тоже однозначно выражают свою позицию по поводу случившегося: это не укладывается в голове.

— Я учился вместе с Сергеем в хореографическом училище, — рассказывает главный балетмейстер челябинского театра, народный артист России Юрий Клевцов. — Мы вместе с четвертого класса, оба танцевали в Большом театре. Я с детских лет знаю маму Сергея и, конечно, тоже послал ей слова поддержки. Она мне ответила, так что я обязательно по приезде в Москву зайду к ней и навещу Сергея, если это будет возможно. Все челябинские артисты сочувствуют ему. Мы дружим много лет, я постоянно созванивался с Сергеем по поводу работы. Именно он помогал с приездом в Челябинск многих солистов балета Большого театра, поддерживал творчески, давал полезные советы, старался помочь.

Мы разговаривали по телефону в тот день, когда случилось это ужасное происшествие. Очень хочу пожелать ему скорейшего выздоровления и возвращения в строй.

…Сегодня говорят о том, что в театре не все были довольны изменениями, которые произошли при Филине. Сергей стремился к омоложению коллектива, ему не нравилось участие артистов в рекламных проектах, он хотел, чтобы в репертуаре Большого появились новые, современные спектакли, считая, что это необходимо и возможно.

Энергия отрицания

Сейчас возбуждено уголовное дело по факту нанесения тяжких телесных повреждений, связанных с угрозой жизни, известному балетмейстеру.
 

Но, увы, человеческая подлость часто ненаказуема.

Бессмысленно задавать вопрос, что с нами происходит и как мы дошли до жизни такой.

Ведь на памяти многих другая история. Когда из России выслали опального главного режиссера театра на Таганке Юрия Любимова, министерство культуры на освободившуюся должность прислало Анатолия Эфроса, замечательного режиссера, человека талантливого, тонкого, профессионала в высоком смысле. Но требующий возвращения Юрия Любимова коллектив обратил всю свою энергию отрицания не на чиновников от культуры, изгнавших Любимова, а на пришедшего в театр нового главрежа. Мало того, что его не видели в упор, Эфросу прокалывали колеса автомобиля, сыпали в карманы пальто битое стекло, его дубленку изрезали на мелкие кусочки…

И делали это наши кумиры, звезды, те, кого зрители боготворили. Эфросу не плескали в лицо серной кислотой, не нанимали громил, чтобы попугать его в подъезде. Просто эта травля довела его до инфаркта и он умер. Никто не возбудил уголовного дела в связи с этой трагической кончиной большого режиссера и Мастера, поскольку не было никаких формальных доказательств «умышленных действий, приведших человека к смерти»…

Сергею Филину, кстати, тоже прокалывали шины автомобиля, звонили и молчали в трубку, взламывали электронную почту. Сергей лишь отмахивался от этой гнусности, не подозревая, что то, что произойдет в реальности, вообще возможно в сфере под названием культура…

Оказалось, возможно. Ведь атмосфера в Большом, как охарактеризовал ее директор театра Анатолий Иксанов, подобна «линии огня». Много разговоров о противостоянии Филин — Цискаридзе. Никто, конечно, не верит, что Цискаридзе причастен к преступлению, но как заметил корреспондент одной из газет, те интервью, которые давал этот большой артист в связи с Филиным, «переступали все нормы приличия»...

Все, кто знает Сергея Филина и не знает, сочувствуют ему всем сердцем, желая выздоровления. Верующие молятся за его здоровье, стараясь поддержать артиста в трудной жизненной ситуации.

Нормальному человеку никогда не понять, что чувствуют те, кто нанял исполнителей такого жестокого преступления. Неужели можно радоваться, зная, какие мучения испытывает хладнокровно выбранная мишень, слышать голос матери, которая сквозь слезы говорит:

— Сережа держится, терпит, но ему так больно…

Лидия Старикова

P.S. Вчера Сергею Филину сделана еще одна операция. Врачи прилагают все усилия, чтобы восстановить артисту поврежденное зрение.