На бардинском поле

В рамках проходящего сейчас в Челябинске «Минифеста» в кинотеатре «Мегаполиса» состоялся показ фильма Павла Бардина «Россия-88» — антифашистской зарисовки о буднях банды московских скинхедов, снятой в жанре мокьюментари (поддельной документалистики). Невозможно не заметить то, какая у «России» сложная судьба. Она долго подвергалась гонениям — в частности, от самарской прокуратуры, которая в прошлом году подала иск о признании фильма «Россия-88» экстремистским. Однако после долгих судебных разбирательств картина Бардина все-таки получила прокатное удостоверение и выходит на экраны нашей страны. Корреспондент «Южноуральской панорамы» поговорил с режиссером.

— Скажите, как только вы закончили фильм, вы представляли, с какими трудностями вам предстоит встретиться?

— Было несколько вариантов развития событий, ставящих нам палки в колеса. И, увы, некоторые из них сбылись. Вариант с самарским судом был самым худшим. А нам ведь просто хотелось, чтобы фильм вышел в прокат и дошел до зрителя.

— Наверное, все задают вам этот вопрос. Но, тем не менее. Откуда у вас такой интерес к скинхедам?

— Сложно сказать. По большей части, главную роль тут сыграла череда случайностей и закономерностей. Я с темой фашизма сталкивался — по журналистской работе в том числе (Павел по образованию журналист. — Прим. авт.). И в какой-то момент в голову пришел сюжет. А потом стало понятно, что по этому сюжету (о скинхедах) и по этой художественной форме (субъективная камера) можно сделать кино за небольшие деньги о героях, которые будут интересны. То есть озарения не было, а было поэтапное движение к намеченной цели.

— А правда, что у вас на Берлинале (Берлинский кинофестиваль. —Прим. авт.) западные журналисты спрашивали, настоящие ли у вас скины в фильме?

— Спрашивали. И были зрители, которые посчитали, что это документальный, а не художественный фильм. Вообще сам факт отбора на Берлинский кинофестиваль был для нас важен. Меньше всего хотелось сделать экстремистское кино, а Берлинале был как знак качества.

— Ваш следующий фильм называется «Гоп-стоп». И он, надо полагать, о гопниках. Но, в отличие от серьезной «России-88», вы решили сделать эту ленту комедией. Почему?

— Хотелось снять кино более легкое и доступное. Кино все-таки искусство массовое. Хочется, чтобы его смотрели. Хочется себя еще пробовать в разных жанрах.

— Да? А я думал потому комедия, что гопники сами по себе юмористические персонажи…

— Смотря при каких обстоятельствах вы с ними встречаетесь (смеется). Хотя они, конечно, во многом комичны, но при этом своей комичности не осознают. И в этом, как ни странно, больше смешного и милого. Но это, опять же, зависит от того, при каких обстоятельствах вы с ними встречаетесь.

— Ну да, мало милого в том, что у вас отрабатывают мелочь. А где, кстати, будет развиваться действие вашего нового фильма?

— У нас история не московская. Дело будет происходить в провинции. Однако в Москве тоже есть свои гопники. Просто они могли переодеться: отрастить волосы, надеть куртку из крокодиловой кожи, но если поскрести — под кожей будут все те же лампасы и штаны «Адидас».

— Пожалуй, за эти два года двумя самыми обсуждаемыми проектами в российском кинематографе был ваш фильм «Россия-88» и идущий сейчас на Первом канале телевизионный сериал Валерии Гай Германики «Школа». Оба они сняты на ручную камеру. Как думаете: тренд на ручную камеру теперь будет незыблемым?

— Не знаю, мне кажется, он будет скорее существовать как альтернатива традиционному, плавному виду съемки.

— Знаете, я понимаю, что концепция «ручной камеры» сама по себе интересна. Но вот меня, если честно, от постоянно дребезжащей картинки в кинотеатре укачивает.

— Посмотрите наше следующее кино. Принцип «ручной камеры» остался, но он другой. Надеюсь, вас не укачает.

— Не могу не спросить у вас, как у автора антифашистской картины: верите ли вы в воспитательную силу искусства?

— Откровенно говоря, не очень. Я верю, что человек по прочтению книги или просмотра фильма может задуматься. По крайней мере, со мной это периодически происходит.

— А вы следите за режиссерами из так называемой «новой русской волны»? Ну там Хлебников, Хомерики, Сигарев, Вырыпаев…

— Я, к сожалению, вообще мало смотрю кино. У меня на это просто катастрофически не хватает времени. Хотя с некоторыми вышеперечисленными режиссерами лично знаком. Какие-то фильмы видел. Но, откровенно говоря, не люблю за глаза обсуждать коллег.

— А что из последнего видели?

— Я нашел время и сходил на «Аватар» Джеймса Кэмерона. Мне кажется, что это очень здорово. Мне понравилась эта история преодоления, любви, которая побеждает все, и автор­ская позиция насчет власти и того, как надо бороться за свои права…

— Давно, кстати, шутят, что Кэмерон, хоть и либерал, но все равно «любит запах напалма поутру».

— Ну а почему нет? Добро ведь тоже может быть с кулаками.