Разум и чувства

В Челябинске продолжаются гастроли Казанского театра имени Качалова. Среди показанных спектаклей — «Трехгрошовая опера», которую еще сыграют 22 и 27 июня.

Не каждый день увидишь в театре «титры». В «Трехгорошовой опере» они занимают центральное место. Выдвижная стена, спускаемая с потолка (и часто выступающая в роли монтирующего постановку инструмента), гордо несет на себе имена создателей пьесы — драматурга Бертольда Брехта и композитора Курта Вайля. В тоже время сама сцена поделена на два уровня (художник-постановщик Александр Петраков).

На верхнем, среди фонарей, сидит инструментальная группа, исполняющая классический саундтрек Вайля. На нижнем — происходит, собственно, само действие.

Которое, при векторном обозначении, выглядит следующим образом: красотка Полли Пичем (Дарья Чижевская) выходит замуж за бандита и держателя лондонского района Сохо Мэкхита (Илья Славутский) по кличке Мэкки-Нож. Против брака выступает отец Полли — мистер Пичем (Михаил Галицкий) — тоже местный авторитет, но несколько иного толка.

Он предводитель лондонских бездомных и владелец довольно прибыльной конторы «Друг нищего», сотрудники которой зарабатывают на попрошайничестве. Среди других героев фигурируют также банкиры, полицейские, проститутки и уличные певцы.

«Опера» — одно из знаковых произведений Брехта — принадлежит к так называемому направлению эпического театра. «Эпический театр, — говорил немецкий драматург, — апеллирует не столько к чувству, сколько к разуму зрителя». Отсюда — острая общественная сатира произведения.

Однако в спектакле Александра Славутского находится место не только эпическому театру, но также, кажется, буффонаде и театру варьете (поправьте, если не прав).

Тут и пляшут, и поют, а еще много стреляют.

Герои, одетые в кожу, как и в «Роковых яйцах» по Булгакову (которые тоже показывает казанский театр) за счет белого грима похожи на вампиров из какого-нибудь трэш-хоррора или на маньяка Джокера из «Темного рыцаря». Но этот гротеск тоже носит буффонадный характер. И тут встает занятный вопрос: как за всем этим ярким представлением, пестрящим намеренным китчем, углядеть то, что апеллирует к разуму зрителя, а не к его чувствам? Режьте меня ножом, но лично я не готов.

Мэкки-Нож в исполнении Ильи Славутского, к слову, предстает тут не столько романтическим разбойником с большой дороги, сколько мелким жуликом остап-бендеровского толка. Которого артист Славутский также играет, но уже в прямом смысле, еще в одном спектакле казанского театра — «Великом комбинаторе» (коллажной вариации по мотивам «12 стульев»).

В общем, «Опера» и правда получилось эпической, но, похоже, несколько в другом смысле. Масштабная постановка, пестрящая вокально-хореографическими номерами и обаятельными персонажами не столько поучала (хотя программный монолог Мэкки про то, «что такое налет на банк по сравнению с основанием банка?» на месте), сколько развлекала. Апеллировала больше к чувствам, а не к разуму.