«Воспитывать зрителя, а не актера»

О студенческом театре как месте внутренней свободы

Студенческий театр — это настоящее поле для эксперимента. Площадка, на которой возможно все. Ну или почти все. «ЮП» поговорила с доктором филологических наук, профессором кафедры литературы и МПЛ Челябинского государственного педагогического университета, а также руководителем Народного студенческого театра ЧГПУ «Профиль» Наталией Сейбель о том, что сейчас происходит в студенческом театральном движении.

У этого события нет аналогов

— Вы недавно закрыли сезон. Чем он был примечателен?

— Один из главных поводов для гордости — это то, что мы на нашем ежегодном фестивале «Арт-сессия» опробовали новый формат. Теперь это научно-практическая конференция-фестиваль. В России у него на сегодняшний день нет аналогов. На фестивале мы соединили ученых-филологов, которые занимаются текстом с теоретической стороны, и людей, которые занимаются созданием спектакля и к драме относятся практически. Они очень по-разному воспринимают один и тот же объект, поэтому им было интересно пообщаться друг с другом — обсудить различные острые вопросы, разобраться в явлениях и тенденциях. На IV «Арт-сессии», прошедшей в этом году, было 11 докторов наук, восемь театров, ученые и артисты из Челябинска, Уфы, Екатеринбурга, Иркутска, Томска, Новосибирска, Кирова, Москвы, Казани, Киева, Астаны. Следующая конференция-фестиваль обещает быть еще более представительной.

Во-вторых, у нас было две премьеры. Первая — спектакль «Война и мир: Метаморфозы». Это эксперимент по темам и мотивам современной драмы, объединивший пьесы Матея Вишнека, Томаса Бернхарда и Петера Хандке с пробами и этюдами игравших в спектакле студентов. До этого мы ничего подобного не делали. Попробовали — нам понравилось. На мой взгляд, получилась довольно честная работа. Мы постарались публично поразмышлять на те темы, которые нас волнуют, разобраться в своем отношении к актуальной действительности, к тому, что в ней сейчас происходит. И это как-то внутренне было очень очистительно.

Вторая премьера — это «Сганарель, или Мнимый рогоносец» по Мольеру. Одноактный фарс, о котором все говорят, что это очень трудно ставить, что техника комедии дель-арте устарела, и мне захотелось это проверить. Конечно, это не совсем классический вариант дель-арте. С другой стороны, вряд ли сейчас найдется человек, который расскажет, каким он был в XVIII веке. Поэтому, пользуясь тем, что живых свидетелей не осталось, мы попытались сделать комедию дель-арте (улыбается).

В спектакле играют начинающие артисты, и для них это хорошая возможность, не будучи связанными каким-то нормами, правилами, просто проверить себя, что-то попробовать, чему-то поучиться. И, мне кажется, это пошло им на пользу. Причем не только актерски. Это их освобождает, раскрепощает. Потому что все-таки до свободы надо дорасти. Молодому человеку трудно понять, какие вещи можно себе разрешать и как при этом не забывать и об ответственности. И для того, чтобы воспитать в себе это чувство свободы, а заодно и чувство юмора, «Сганарель» очень подходящий материал. Кстати, мы с ним сейчас прошли отборочный тур на фестиваль «Молоко» в Одессе, который пройдет в августе. Еще, к слову, мы в этом году очень удачно съездили в Екатеринбург — на фестиваль «Театральные встречи». Увидели там шесть хороших спектаклей. Хотя вообще надо смотреть все спектакли. Только на просмотрах формируется вкус.

Энтузиазм надо поддерживать

— Кстати, у нас в городе не так уж много студенческих театров...

— Но не так уж и мало. В программе прошедшей «Весны студенческой», если я не ошибаюсь, их было заявлено шесть.

— А вообще, насколько сложно делать студенческий театр? С какими трудностями приходится сталкиваться в процессе?

— Делать-то его как раз очень легко, весело и интересно. Ты в это втягиваешься и вдруг оглядываешься — а у тебя уже театр есть (смеется). Тем более, редко когда человек начинает такое дело в одиночку. Как правило, это команда. Очень увлеченная (иногда просто фанатически), окрыленная идеей. Дальше возникают некоторые сложности: энтузиазм надо поддерживать, надо расти, учиться. Появляются ожидания зрителей, и не хочется разочаровывать свою аудиторию.

В какой-то момент ты попадаешь в ситуацию, когда делать спектакль становится интереснее, чем его играть. Ведь пока ты его делаешь, ты свободен и получаешь удовольствие. Потом же возникает момент, когда ты должен понять, что ты сделал.

Другая сложность связана с тем, что театр начинает разрастаться. У нас в труппе, например, на сегодняшний день 50 человек. Очень важно, чтобы они все играли. Чтобы каждый из них понимал, что он в этом театре растет. Потому что если человек не получает удовольствия, понимает, что театр ему ничего не дает, он уходит. Вообще же, задача студенческого театра не в том, чтобы сформировать артиста, а в том, чтобы сформировать вкус к театру, да и к искусству вообще. Потому что студенческий театр в первую очередь воспитывает зрителя, а не актера. Учит человека воспринимать театр, понимать его законы. Он восстанавливает периодически теряющийся контакт зрителя и театра. Занятие сценическим искусством очень помогает человеку разобраться в самом себе, настроить контакт с окружающими людьми.
У студенческого театра скорее морально-просветительская функция.

Форма для выражения мысли

— Вместе с «Профилем» вы ездите на различные фестивали. Расскажите, чем сейчас живут студенческие театры из других городов. На какие тенденции, тренды вы, может быть, обратили внимание?

— По моим личным ощущениям, в последние пару лет наметилась очень хорошая тенденция. Когда года четыре назад ты приезжал на фестиваль, то видел, что 80 процентов спектаклей были бессловесными. Это были наборы эскизов, фрагментов, пластических этюдов. Какие-то «игрушки», максимально уходящие от литературы в самовыражение ненаправленного, иногда несколько хаотичного, а иногда очень красивого и удачного характера. При этом чаще всего очень нервного. И в этой ситуации слово если и возникало, то в варианте драмы абсурда, выборок из самых далеких от театра текстов, минималистских инсценировок прозы и т.д. В итоге это были абсурдистско-нервные тексты про глобальную абсурдность бытия, про то, как мы злы по отношению друг к другу, про то, что мы все неправильно живем.

Сейчас тенденция меняется в сторону слова (в студенческий театр активно возвращается драматургия), в сторону возвращения к очень человеческим, понятным психологическим историям. На сцене, например, снова появляются Володин, Вампилов. Вдруг оказывается, что эта драматургия интересна. С другой стороны, возникает достаточно жесткий отбор среди новых авторов. Выбираются пьесы, в которых есть зерно отношений — где не абсурд ради абсурда, а человеческая история, в которой интересно разбираться, которую интересно играть. Из других тенденций стоит отметить, что достаточно много спектаклей ставятся по прозаическим текстам.

— Вы уже упомянули, что студенческий театр открыт для разного рода экспериментов. Насколько, на ваш взгляд, смелы в плане этого эксперимента театры? Что они себе могут позволить, а что — нет?

— Могут-то они себе позволить все, как, впрочем, и все остальные театры. Только тут возникает вопрос целесообразности. Сам по себе эксперимент хорош в процессе работы над пьесой. В готовом, представленном публике спектакле любой эксперимент хорош, если он содержателен, если через него актер и режиссер разговаривают со зрителем о важных вещах, если он — форма для выражения мысли.

— А к какой драматургии чаще всего обращаются студенческие театры — современной или классической?

— К разной. Треть — это классические тексты (до 30-х годов ХХ века), треть — советская драматургия, треть — новейшая драма. В последнее время почему-то, кстати, возникло ощущение  (хотя оно не в самом театре возникло, а больше, как мне кажется, навязано критиками, наблюдателями, членами разных жюри),  что молодежь лучше всего понимает современную драму. Лично у меня нет ощущения, что вся новейшая драма ближе молодежи, а вся не новейшая — нет.

Ждал, чем кончится война

— Если вернуться к «Профилю», какие у вас планы на следующий сезон?

— Планы любопытные, и их много. С 29 по 31 октября у нас пройдет очередная «Арт-сессия». Приедут много интересных людей. Будут открытые лекции, спектакли, круглые столы. Помимо этого, в октябре или декабре состоится премьера нового спектакля по роману Леонгарда Франка «Матильда», который мы уже очень давно делаем. «Матильду» никто не ставил — наша инсценировка будет первой.

Леонгард Франк — один из лидеров немецкого экспрессионизма. «Матильда», даже в контексте его творчества, уникальный роман. Он был начат перед Второй мировой войной как роман о любви. Когда случилась война, Франка схватили, затем он бежал из плена. Прошел через всю Европу пешком. Добрался до Америки, какое-то время не возвращался к роману, потому что ждал, чем кончится война. Когда война кончилась, он дописал вторую часть романа. Театр-doc в чистом виде.

Помимо «Матильды», которая будет у нас главной премьерой сезона, есть еще несколько замыслов. Мы давно хотели сделать новый детский спектакль, потому что мы все-таки театр педагогического университета. Долгое время выбирали между Винни-Пухом и Карлсоном, в итоге решили остановиться на Карлсоне. Поняли, что он нам ближе. Плюс, опять же, у нас вентилятор сломался. Так что у нас теперь есть реквизит — пропеллер (улыбается).

В октябре мы едем в Омск на фестиваль «Территория эксперимента», который много лет проводит театр «Карусель».

Евгений Ткачев