Сарсуэла там, где «нет театра»

Чем отличается обычная оперетта от испанской сарсуэлы? И почему перед Новым годом разбиваются мечты? Ответы на эти вопросы корреспондент «ЮП» нашел на Всероссийском межвузовском фестивале-конкурсе «ТеArT», который на днях стартовал в Челябинской академии культуры и искусств.

Посчитал, что сошел с ума

Как мы уже не раз писали, «ТеArT» — смотр выпускных спектаклей творческих вузов. На открытии зрителей, правда, потчевали внеконкурсной программой (которая, как и конкурсная, сопровождается мастер-классами). Так, например, состоялся концерт под названием Operetta Zarzuela. Музыканты из Новосибирска — лауреаты международного конкурса Светлана Санько (сопрано) и Илья Требушний (фортепиано) — исполнили арии и песни из зарубежных и советских оперетт и испанских сарсуэл.

И хотя говорят, что опереточные арии проще оперных, это, как утверждают специалисты, не совсем так. Чисто технически их исполнение тоже очень непростое дело. Стоит отметить, что оперетта, умудряясь подстраиваться под веяния различных эпох, всегда оставалась актуальной. Она звучала из окопов Первой мировой войны. Ее даже перепевали птицы. Однажды, когда Имре Кальман услышал, как около окна дома пернатые исполняют композицию его сочинения, он посчитал, что сошел с ума.

Оперетта, как известно, явление интернациональное. Но не сарсуэла. Это — испанский вид оперетты так и остался сугубо внутренней историей. Но в этой локальной истории есть что-то, что захватывает дух. То, как испанцы умеют рассказать о своих чувствах, вызывает, по меньшей мере, уважение. А по большей части — восторг. Это виртуозное испанское умение и продемонстрировали музыканты из Новосибирска.

Игра с ностальгией

Еще на открытии мастерская новой пьесы «Бабы» (ЧГАКИ) показала свою недавнюю премьеру — спектакль «Театра нет» в постановке Елены Калужских. Как водится, сделанный в технике «вербатим».

Ностальгия — мощная штука. На ее территории и играют создатели вышеупомянутого спектакля. Они воскрешают советскую эстетику, особенно хорошо знакомую тем, кому за 30 (мне, например, 26, я прожил в Советском Союзе 5 лет и многие вещи, показанные в спектакле, вспоминаю с трудом, а вот некоторые — варежки и шапочку на резинках, черно-красный расписной стульчик, который, кажется, был у всех — помню очень хорошо).

В ностальгии всегда есть нечто порочное: это ведь игра со своим воображением. Мы подчас тоскуем по тому, что, вернись мы в прошлое, у нас вызвало бы раздражение. Однако, поскольку в памяти остается только хорошее, ностальгия аккумулирует какие-то важные струны человеческой души, с помощью которых жить становится несколько проще. Но «Бабы» хоть и играют на территории ностальгии, но работают в несколько другом направлении. Суть терапевтического эффекта спектакля «Театра нет» в том, что они воскрешают демонов прошлого главной героини (Наталья Сколова), но, что важно, в юмористическом ключе.

Однажды девочке крупно не повезло. Когда ей было 4 года, на детском утреннике воспитательница, одетая Дедом Морозом (Алла Точилкина), случайно ударила ее по лицу. Но даже не это самое страшное, а то, что после этого инцидента она перестала верить в Деда Мороза и чудеса. В общем, у нее случилась жуткая фрустрация.

Разрушение любого мифа — это жуткий опыт. И победить его можно только одним способом: смехом. Местами «Театра нет» просто гомерически смешон. Он очень точно бьет по тем болезненным точкам, по которым надо ударить из всех орудий, чтобы справиться с детской фрустрацией и жить дальше. По возможности, счастливо.

Евгений Ткачев,
фото Вячеслава Шишкоедова