«Щелкунчик» с нуля

В минувшие выходные в театре оперы и балета имени Глинки состоялась премьера балета «Щелкунчик», на которой побывал корреспондент «ЮП». Будучи полным новичком в высоком искусстве, он, тем не менее, постарался осмыслить увиденное.

Впечатления неофита

У одного из федеральных журналов есть специальный редакционный термин «Наташа Ростова в опере». Это когда журналист оказывается в несвойственной ему среде. В прошлую пятницу ваш корреспондент оказался в такой вот среде: на генеральной репетиции балета «Щелкунчик».

Нужно признаться сразу: я не знаю, что такое адажио, каждый раз с трудом вспоминаю, как переводится дивертисмент, а апломб для меня вообще темный лес. И вообще, если честно, последний раз на балете я был в классе втором-третьем. Не помню, что это была за постановка (все игралось в очень камерной атмосфере), помню только свои ощущения от всего этого дела: для меня было шоком, что историю можно рассказать в танце. Это было особенно острое впечатление для человека, который привык воспринимать информацию вербальным способом, и для которого литература остается важнейшим из искусств, несмотря на нежную любовь к кинематографу.

Идя на «Щелкунчика» я испытывал противоречивые чувства. Я очень люблю хореографию, но не классическую, а современную. На тот же Челябинский театр современного танца Ольги Поны смотрел бы часами — это зрелище, как огонь и вода, никогда не надоест. Что касается балета, то тут все оказалось несколько сложнее.

После общения с главным балетмейстером театра и постановщиком «Щелкунчика» Юрием Клевцовым («На мой взгляд, главное новшество этого спектакля заключается, в первую очередь, в том, что у нас участвует хор: он поет и танцует вместе с балетной труппой. Помимо этого в «Щелкунчике» можно увидеть новые костюмы и декорации. Свежие идеи, касающиеся перевоплощений и превращений главных героев», — заметил Юрий Викторович) журналистов отвели за сцену, где кипели последние подготовки к постановке.

Там, конечно, царил настоящий кипеж. При этом техперсонал, судя по настроениям, был не особо рад нашествию журналистов. Впрочем, кому понравится, когда его отвлекают от рабочего процесса? Он настолько непрост, что я даже не буду пытаться его описать. Замечу только, что в таком месте исчезает магия театра. Когда ты понимаешь, как все работает и функционирует, испытываешь разочарование от полученных знаний. Надышавшись этой творческой суетой, корреспонденты устремились в зал. Пришло время поднять занавес.

Оригинальная хореография

Свою премьеру челябинский театр представляет в год 120-летия балета Петра Ильича Чайковского «Щелкунчик». На нашей сцене спектакль до этого ставился трижды. Последняя постановка приходится на 2002 год, когда Сергей Бобров не просто воспроизвел сюжет гофмановской новеллы, но также ввел новых персонажей и сочинил новую хореографию.
«Щелкунчика» Юрий Клевцов поставил в соавторстве с лауреатом всероссийских и международных конкурсов Марией Большаковой.

— Я специально пригласил Марию, она мне помогала, ставила отдельные сцены в спектакле, — рассказывает Юрий Викторович. — Мне показалось, что работа двух балетмейстеров, работающих в немножко разных направлениях (я принадлежу классическому искусству, а Мария работает в другом, более современном стиле), придаст спектаклю еще больший интерес.
В балете присутствует оригинальная хореография.  «Все придумывалось с нуля, ничего ни у кого не заимствовалось, бралось из головы», — худрук балетной труппы указывает на свою голову, чтобы у журналистов не осталось сомнений. — Также мы не стали уходить от оригинальной эпохи «Щелкунчика», не стали переносить действие в современное время, поэтому декорации, выполненные Дмитрием Чербаджи, настолько интересны и ска­зочны.

Он мастер старой школы. У него всегда богатая палитра и, что немаловажно, он очень хорошо чувствует театральный свет».

Открывается занавес.

И на сцене рассказывается старая, но очень красочная история про игрушку, которая оказывается сказочным принцем. Про ее схватку с Мышиным королем и его армией. Во втором действии, к слову, герои на волшебном шаре отправляются на родину принца, и пусть в нем нет экшена, свойственного первой половине, зато присутствует экзотика дальних странствий, прекрасная своей непредсказуемостью. Еще в спектакле по традиции наличествует елка. Не декорация, а большая объемная елка, которая всем своим видом говорит, что пусть Рождество и Новый год прошли, и на дворе весна, праздники продолжаются.

Видеть больше

До этого спектакля мое представление о балете основывалось, прежде всего, на драме «Черный лебедь» Даррена Аронофски. Но как и всякая верхушка айсберга, «Лебедь» дает лишь общее представление.

Полную картину можно сформировать только в театре. Главное — не забывать, что история, рассказанная в танце, больше всего похожа на кино без звука. И тут важно научиться видеть больше, чем тебе показывают.