Известные российские писатели в Челябинске приняли участие в фестивале «Открытая книга»

На завершившемся в областном центре III литературном фестивале «Открытая книга» писатель Дмитрий Быков рассказал о русском «Хогвартсе», Захар Прилепин о том, почему захотел стать святым, а Майя Кучерская о своей «Анне Карениной».

Лицей как «Хогвартс»

Как такового открытия у фестиваля, организованного физико-математическим лицеем № 31 при поддержке городского управления образования, не было. Просто во вторник с утра его гости — писатели, литературные критики и педагоги — стали читать лекции, проводить учебные занятия и давать мастер-классы в школе.

Вход в лицей, правда, был по пригласительным, так что послушать литераторов могли только его ученики. Однако в расписание у писателей значились публичные лекции, на которых мог побывать и любой желающий.

Так, например, известный русский поэт и писатель Дмитрий Быков в ЧГПУ рассказал о «Пушкинском лицее — русской педагогической мечте».

— Русская педагогика знала три утопии: Царскосельский лицей, школу-коммуну 20 годов и утопию Сухомлинского и Соловейчика, — отчеканил со свойственным ему артистизмом Дмитрий.

Вообще его лекция напоминала скорее не лекцию, а шоу — в хорошем смысле этого слова. Быков перманентно сыпал остроумными замечаниями и нетривиальными наблюдениями. Иронично сравнивал Царскосельский лицей с роулинговской школой чародейства и волшебства «Хогвартс» (существенное отличие — в лицее ребятам из разных сословий, что по тем временем тоже было ноу-хау, предстояли шесть лет непрерывной учебы).

По мнению Быкова, такая герметичность обучения создавала особую атмосферу («Невротизация помогает рождать гениев»). А то, что Царскосельский лицей выпустил много гениев — факт («Каждый лицеист — определенный законченный исторический тип»).

В пушкинском лицее также соблюдалась определенная субординация, преподаватель обращался к ученику на «вы».

— Уничтожение дистанции между учителем и школьниками приводит к панибратству, низведению науки, — считает Дмитрий. — Лишает сопричастности к великому.

Ребенка надо мотивировать

Преподавание — крайне непростое дело. В этом случае Быков вспомнил историю популярного американского писателя Стивена Кинга: «Он проработал семь невыносимых лет в школе, и дал точное определение профессии: «Кто такой учитель? Собака Павлова. По звонку начал говорить, по звонку закончил». У того же Кинга, кстати, есть замечательный рассказ «Иногда они возвращаются» — о детях, которые мучают учителя. Да, дети бывают более жестокими, чем взрослые. С ними нужно уметь находить общий язык, а иногда и ставить на место».

По мнению Быкова, есть чистоплотный и нечистоплотный способ обучения детей: «Нечистоплотный — это когда вы начинаете ребенку что то рассказывать, а потом говорите: «Дальше ты не поймешь». Чистоплотный же способ очень прост. Ребенка надо мотивировать. Объяснять на своем примере, что чтение — это единственная доступная нам терапия. Она помогает от любых нервных расстройств. Лично мне интересней дети, которые все время неудовлетворены, которые что то ищут, хотят перестроить свою жизнь. Довольные дети мне не интересны».

Интеллектуальные интроверты

Когда у Быкова спросили, отличаются ли чем то южноуральские школьники от своих сверстников в других местах, писатель заметил:

— Знаете, я давал открытые уроки много где. В диапазоне от Латинской Америки до Дальнего Востока и Чукотки. Особой разницы в детях я не вижу. Просто одни ученики читают чуть больше и чуть храбрее говорят, другие говорят чуть меньше и чуть лучше слушают. На уроках нет стандартного набора вопросов. Дети спрашивают о том, что их волнует. А волнуют их разные вещи. Здесь я читал лекцию по «Мастеру и Маргарите» Булгакова, поэтому они у меня спрашивали, как бы выглядел Воланд сегодня.

Однако, по словам писателя, есть отличие между детьми нынешними и детьми 90-х: «Те были более активными и зависимыми от реальности, нынешние же дети умнее. Те больше спрашивали о современности и политике, этих больше интересует теория. Кстати, сегодняшние дети вопреки легенде читают очень много. Но те были небезразличными и одновременно более трудными. Перед ними я чувствовал себя, как заклинатель перед коброй. Думал, как сделать так, чтобы она не набросилась. Современные дети сидят очень тихо. Боюсь, слишком тихо».

— Не кажется ли вам в таком случае, что они несколько интровертны?

— Они интеллектуальные интроверты. Они больше подвержены каким то собственным состояниям и меньше чужим влияниям. До школьника 90-х было проще достучаться — он был распахнут, а школьника нулевых и десятых мне приходится все время чем то пробивать. Но поскольку я учитель потомственный — это я умею, у меня никто не отсидится.

Захотел стать святым

Пока Дмитрий Быков рассказывал о русской педагогической утопии в ЧГПУ, в ЧГАКИ другие участники фестиваля «Открытая книга» — Захар Прилепин, Евгений Водолазкин и Сергей Беляков — тоже читали публичные лекции. Позже с ними в академии культуры и искусств прошел круглый стол, а еще позже — встреча с читателями в магазине «Библио-Глобус», на которой также присутствовала писательница Майя Кучерская.

— Куда движется страна? Как начать писать книги? С этим вопросами обращаются к писателям, потому что больше не к кому, — не без иронии заметил Евгений Водолазкин, автор книги «Лавр».

На это произведение Захар Прилепин дал такую рецензию: «В детстве я мечтал стать космонавтом, военачальником и так далее. А когда прочитал роман «Лавр», захотел стать святым». По форме «Лавр» напоминает житие. А это очень древний жанр, замечает Водолазкин. Он уходит корнями в древнегреческие мифы. А мифы это рассказ о людях необычных.

Отличительная особенность книги еще заключается в том, что хотя действие в ней формально происходит в Средневековье, внутри «Лавра» время течет нелинейно, проступая то современностью, то вечностью. «Одна студентка в учебной рецензии даже придумала этой форме определение — хронотополис. Это место, где нет времени», — поделился Евгений.

Также о своих книгах рассказали Захар Прилепин, Сергей Беляков («Гумилев сын Гумилева») и Майя Кучерская («Тетя Мотя»).

— Мой роман часто сравнивают с «Анной Карениной» Льва Толстого, — призналась Кучерская. — На все эти сравнения я отвечаю так: литература описывает определенные модели. Она говорит от имени каждого. Что меня побудило написать эту книгу? Я устала от выражения грусти в глазах наших женщин, поэтому и взялась за роман «Тетя Мотя».

Писатели еще долго общались с читателями, отвечая на разные каверзные вопросы, посвященные литературной критике, геополитической ситуации в стране, тому, как писатели выбирают темы для своих книг. Закончилась же встреча по традиции автограф-сессией.

фото Владлены Шваб