Врач — пациент: человеческий фактор

История одной болезни, которая могла окончиться иначе

Неладное Наталья Николаевна почувствовала ближе к новому году. Муж — Владислав Яковлевич осунулся, похудел. Она объясняла это тем, что предприятие, где работал Владислав Яковлевич, инженер по профессии, ликвидировалось, и он в свои шестьдесят понимал: придется уходить.

Февраля он ждал с волнением, не подозревая, что жизнь преподнесет совсем другой сценарий, где ему будет не до работы...

Опухоль

Перед новым годом Владиславу Яковлевичу стало больно глотать. Решили переждать «зимние каникулы», когда все в отпусках. А потом Наталья Николаевна позвонила другу, с которым Лазырины дружили семьями. Врач по профессии, тот принял Владислава Яковлевича немедленно, были сделаны необходимые обследования — фиброгастроскопия желудка, правда, без биопсии, другие процедуры. Все было в норме. Друг успокаивал: это от переживаний. Ну, похудел: так что такое три килограмма, диабетикам это даже на пользу. Плохо глотает — это рефлекторно, нервы: просил не накручивать себя. Наталья Николаевна для подстраховки попросила сделать рентгеновский снимок, но и он не вызвал у врача тревоги.

Однако состояние Владислава Яковлевича все ухудшалось, в то, что боли рефлекторные, уже не верилось. Друг-доктор, которому Наталья Николаевна высказывала бесконечные сомнения, в один из таких моментов предложил: «Ну  мне не верите, сходите в «восьмерку»,  и позвонил хирургу Евгению Васильевичу Трапезникову с просьбой проконсультировать Владислава Яковлевича. Евгений Васильевич их принял. Он сделал практически все то же самое, что и в предыдущем лечебном учреждении: фиброгастроскопию и рентгеновский снимок. И то, и другое обследование не оставляли никаких сомнений: опухоль.

26 февраля Владислава Яковлевича осматривает заведующий отделением торакальной хирургии горбольницы № 8, врач высшей категории, кандидат медицинских наук, хирург-онколог Василий Владимирович Фастаковский, который принимает решение: немедленная операция. Это был шок, ни один человек не бывает готов к такому страшному диагнозу — всегда кажется, что с тобой этого не случится. Ощущение было такое, что жизнь словно окончилась, прежняя счастливая жизнь, которая в такой момент действительно становится другой. Как будто все то же самое: люди на улицах бегут, солнышко светит. Но не для тех, чьи мысли отныне заняты страхом — над близким, любимым человеком нависла страшная беда.

Операция

Операция длилась долгих пять часов. Все это время Наталья Николаевна лежала под капельницей: давление зашкаливало, страшно было уже за ее жизнь. Сын просидел все эти мучительные часы у дверей операционной...

— Сложность операции была не только в ее достаточно большом объеме, но в том, что уже имелись признаки отдаленных метастазов, — объясняет Василий Фастаковский. — Формально это повод отказаться от операции. В медицине считается, что такое вмешательство ни качество жизни, ни ее продолжительность не меняют. Но, учитывая то, что пациент еще достаточно молод, крепок, бывший спортсмен, мы решили использовать имеющийся шанс...

Это не первый такой случай, когда Фастаковский и его коллеги все же решаются на такие поистине уникальные операции и спасают больных, когда, казалось бы, невозможное становилось возможным. Владислав Яковлевич был из этого списка. Не вдаваясь в подробности, приведем слова Василия Владимировича, характеризующие саму ситуацию:

— В любом деле, в любой профессии есть процент ошибок. К большому сожалению, мой больной попал именно в этот печальный минимальный процент. При строгом соблюдении медицинских стандартов обследование, к сожалению, не привело к постановке правильного диагноза.

Я не могу объяснить, почему в прежней больнице диагноз не был поставлен. Возможно, это вопрос квалификации, стечения обстоятельств, не знаю. Однако, лечащий врач при наличии исследований, однозначно исключающих опухоль, совершенно правильно предположил, что это рефлекторное нарушение, потому что так действительно бывает на фоне стресса.

Василий Владимирович считает, что после точный диагноз Владиславу Яковлевичу был поставлен потому, что в нашей рентгеновской службе работает, может быть, лучший, старейший рентгенолог города Екатерина Марковна Сумная, в больнице хорошая эндоскопия.

— Такого опыта, профессиональной эрудиции, багажа медицинских знаний, как у Екатерины Марковны, нет ни у кого, — считает Фастаковский. — Отсюда и результаты.
И еще. Мало выполнить операцию по удалению опухоли, это делают многие. Сложность онкологии в том, чтобы сделать все грамотно, с удалением лимфоузлов, чтобы не прогрессировали метастазы. Для этого необходимо, чтобы хирург владел канонами онкологии.

Фастаковский, заметим, владеет ими в совершенстве. Наталья Николаевна и ее семья молятся на хирурга:

— Нет таких слов, которые бы описали наши чувства к Василию Владимировичу. Вот уж действительно врач от Бога. Страшно подумать, что мы могли не встретиться, хотя в этом отделении принимают абсолютно всех, независимо от районной принадлежности. Думаю, судьба послала нам Василия Владимировича свыше.

Израиль

Владислава Яковлевича в больнице подняли на ноги. В марте выписали домой под наблюдение районного онколога. Предстояло пройти необходимый курс химиотерапии. Когда сын Владислава Яковлевича Виталий пришел в областной онкодиспансер, там был ажиотаж: приехало телевидение в связи со сменой руководства. Эта нездоровая, пахнущая скандалом суматоха, очереди, ощущение, что больные — не главное, подействовали на него угнетающе. Он представил, что бы было, если бы все это увидел его тяжелобольной отец. Поэтому, придя домой, сказал Наталье Николаевне: «Отец этого просто не вынесет. Он не должен чувствовать себя человеком третьего сорта». Дочь Элла села за компьютер. Там она нашла сайт клиники профессора Мерински...

Через три дня Владислава Яковлевича в сопровождении домашних встречала машина в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве, а к вечеру всех уже принимал профессор Мерински, известный в мире специалист-онколог. Тут же взяли необходимые анализы. Сделали ПЭТ-КТ. На следующий день профессор объявил:

— Владислав Яковлевич, вы здоровы. В вашем организме больше нет раковых клеток. Вы пройдете у нас послеоперационное лечение, думаю, все будет хорошо.

— Как здоровы? У меня было такое ощущение, что нас всех эти слова вернули к жизни, — со слезами вспоминает эту встречу Наталья Николаевна. — После всех треволнений нас словно вынесло к берегу надежды. Добавьте к этому прекрасную палату, где все предусмотрено, где во время капельницы, — она на колесиках, — такие больные, как мой муж, страдающий диабетом, могут есть, без посторонней помощи пользоваться туалетом. В палатах вместе с больными находятся члены семей — все разрешается, если это на благо больного. Муж перенес тяжелейшие процедуры достаточно легко.

В Израиль Владислав Яковлевич в сопровождении дочери ездил не раз. Но все же семья при всех стараниях дорогостоящее лечение до конца не потянула. И приняла решение: остальные курсы пройти в Челябинске. Израильские врачи выдали больному протоколы лечения, которым настоятельно просили следовать и в дальнейшем. Предстояло найти в Челябинске врача, который бы сделал курсы химиотерапии так, как в Израиле. Лекарства привезли тоже.

Снова дома

Окрыленная Наталья Николаевна отправилась по приезду в отделение химиотерапии районной больницы, где врач-химиотерапевт читать протокол не стала: «Это латынь». И сказала, что будет проводить курс только так, как делают в России. Все просьбы, все вопросы в конечном счете оборвала фразой: «Лечились в Израиле, вот там и лечитесь». Наталья Николаевна сразу почувствовала, что очутилась дома.

Не будем описывать длинный путь поисков и мытарств, но нашлась врач, которая все же провела очередной курс по израильскому протоколу. А в конечном счете жизнь привела их к судьбоносной встрече на этот раз с доктором Варенниковым из дорожной клинической больницы. Александр Иванович Варенников был первым человеком, который с ходу прочитал протокол на латыни, откорректировал его. Поговорил, и Наталья Николаевна ощутила, что вновь причалила к спасительной пристани.

Рассказывая свою историю, Наталья Николаевна бесконечно приводила примеры непонимания, равнодушия, неосторожно брошенных слов. Рассказала, как не спала ночь, когда мужу стало хуже, а знакомый врач бросил: «Да все же понятно, снова растет опухоль...» К счастью, так совпало, — на утро пришли результаты последних анализов: они были хорошие. Ухудшение, как выяснилось, произошло из-за послеоперационного осложнения, которое успешно лечится...

Владислав Яковлевич сегодня тихонько поправляется, Александр Иванович Варенников состоянием своего пациента удовлетворен, хотя долгосрочных прогнозов давать не берется: «Организм человека — тонкая штука, а я не господь Бог.

Но пока все очень неплохо».

Путь к надежде

Я спросила Наталью Николаевну, чего она все же хочет, обратившись в газету?

— В первую очередь рассказать о Василии Владимировиче Фастаковском, которого знают, скорее всего, не все. Когда профессор Мерински в Израиле прочитал выписку из истории болезни мужа, посмотрел анализы, то сказал: «Операция сделана безупречно. Перед вашим хирургом надо снять шляпу». Я хотела бы сказать спасибо Василию Владимировичу, доктору Трапезникову, доктору Владимиру Юрьевичу Игнатову, Александру Ивановичу Варенникову, у которого мы наблюдаемся сегодня, всем тем, кто помог нам в трудный час.

В Челябинске есть отличные врачи — мы убедились в этом сами. Но как труден к ним путь, как сложно их найти. Еще о том, что у нас нет профилактики, плохая диагностика, — мы чуть не стали ее жертвой, хотя позже встретили профессионалов высочайшего уровня. Я хотела бы сказать, как важно, когда врач поддерживает больного и его окружение морально, как больно ранит откровенное равнодушие, непонимание даже там, где не ждали, безразличие персонала, многое другое, чего нет в Израиле. Нам говорят, что мы зря потратили деньги. Но мы приняли нелегкое решение поехать за рубеж, потому что были просто измотаны. Мы хотели, чтобы после всех потрясений человек лечился в комфортных условиях, чтобы с нами разговаривали по-человечески, понимали психологическое состояние. И мы это получили.

И еще мы хотели бы сказать людям после всего пережитого: отчаиваться в таких случаях нельзя. Надо действовать, добиваться, хвататься за соломинку, не уповая на других. Потому что, к сожалению, у нас по-прежнему актуален принцип: спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Полосу подготовила Лидия Старикова