В поисках cинеглазовского «серебра»

…Хрум-фрум, вжик-бжик — осевший под собственной тяжестью и смерзшийся от мороза снег постоянно проваливался под нашими тяжелыми бахилами. Куда ни глянь, кругом нетронутая снежная пустошь. Все рыбачье осталось позади — под берегом окуня душат. Интересно, а где же вчера наши приятели рыбачили?! Подсказанные ориентиры (скала, большой карьер) выдержаны, а на снегу не то что следов, даже конь не валялся! Вот же друзья — подсупонили, изверги: идите, мол, к середине, мы там рипусов из-подо льда наловили. Рипусы! Рипуса, рипуса — облетели волоса! Сдается мне, все это из песни — уши развесьте, хлопайте вместе! Мы развесили — теперь ими на ходу сугробы подметаем! Вскоре мой впереди идущий напарник в изнеможении рюхнулся в снег и раскочегаренным самоваром запыхтел в небо. Гася одышку, я тоже оглянулся назад — километр протопали, осталось еще полкило… «Ну что расселся, как на именинах, давай шевели снегоходами!». И снова груженые сани полозьями запели свою скрипучую песню…

Озеро Синеглазово, которое находится в 20 километрах от Челябинска, знают все. Карп, карась, чебак, да мало ли, но все же главное — окунь. Именно эта рыба ежегодно, на протяжении всей зимы, своим количеством и размерами неустанно радует пенсионеров и прочих безлошадников, коим недоступны отдаленные водоемы. Добраться сюда просто — маршруток полно.

Но, помимо вышеперечисленной живности, в последнее время в озере появилось (зарыблено) семейство сиговых — гибрид (сиг-рипус), наподобие того, который в прошлом радовал рыболовов на Касаргах. Отсюда рыбалка стала платной — путевка 150 рублей.

И все бы ничего, да вот незадача — уж больно «скользкой» для большинства рыболовов оказалась серебристая рыбешка. Ну никак не хочет клевать возле берега, там, где на окуня сидит народ. Оно и понятно: гусь свинье не товарищ, отчего же рипусу с окунем из одной чашки хлебать?! Из разговора с окунятниками: «Ну и как, рипус проклевывает?» — «Очень редко, говорят, за ним на середину нужно идти.

Было б натоптано, можно сходить, а так где его искать?». Вот она, ботиночная философия: не тужило б брюхо наше, если в брюхе много каши! У каждого ложка, да никого с плошкой!

А напрасно! По слухам, в озеро Синеглазово только в прошлом году было выпущено более шести миллионов сиговых, а для такого водоема это немало, и рыба должна брать. Другое дело, что в середине зимы (январь — февраль) сиговые смещаются на глубину и только по весне начинают подтягиваться к берегу. Ну и что, господа? На Касаргах и Кременкуле ходили же в дали дальние и не ломались! А здесь что, утроенная гравитация?

Таков уж у нас народ — посидит подождет, когда к рыбе «тротуар» проложат, да еще и оркестр для проводов пригласят! Вот и лежит втуне нетронутое синеглазовское «серебро», а под солнцем сверкает нехоженый снег. И только несколько «продуманных» одиноких палаток ежедневно угадываются в озерной дали, где наверняка косячит благородная рыба.

Время — 4 часа дня. Уф, наконец-то добрались! Далека середка, где-то здесь селедка!

На скрип наших подошв из единственной сиротливо стоящей палатки высунулась голова и тут же скрылась обратно: видно, без путевки рыбачит! «Ну как делишки, рипус есть?» — «Да так, шевелит немного».

Вот и славненько! Все-таки не зря по сугробам ноги ломали! Отойдя в сторону, делаю лунки под палатку и не спеша утаптываю снег. Мой дружок сверлится рядом — освещения на льду будет больше, да и ночь коротать веселее. Почему на ночь собрались? Если рипус днем берет, то ночью ему сам бог велел!

Глубина около пяти метров, поэтому гирлянда (леска 0,12 мм) ограничена четырьмя крючками, подвязанными на коротких поводках в 60 сантиметрах друг от друга. Одна удочка начнет свою вахту со дна, другая наоборот — ото льда. Ну а дальше как придется — где будут поклевки, туда и подтянем крючья. Прикормка (столбление) — толкушка (толченый мормыш) и мотыль, насадка та же. Ну что, дернем рыбку, как дед бабку?!

…Пока я обмотыливал вторую удочку, клюнуло на уже опущенную снасть (со дна). Поплавок качнулся и, вздрагивая, начал всплывать. Наверняка окушок! Вежливая подсечка — так и есть!

Через несколько секунд из лунки показался 200-граммовый пучеглазец с расшеперенными жабрами и разявянным ртом. Ну и на кой ляд ты тут, колючий, сдался? Мы же сегодня не за «изумрудами», а за «серебром». Да ладно, окунь хоть и не царская рыба, да и мы не бояре — на уху сгодится!

Мотыль на крючок, прикормку в лунку, и начавшаяся рыбалка продолжила иметь свое место…

Через час беспрерывного «столбежа» (три мотыля, пауза десять сек, три мотыля, пауза…) первая поклевка у моего товарища. Стограммовый гибрид (рипус) клюнул в двух метрах от льда. Сразу беру верховой удильник и, задрав его под купол палатки, начинаю медленную проводку сверху вниз. 10, 30 сантиметров… поклевка — металлическую пластинку уверенно придавило вниз!

Раз, два — и «огуречная» рыбешка, как черт из табакерки, тут же выскочила на лед. Да-а, одно приятствие так ловить! Это не то что Увильды, где тянешь-потянешь, вытаскивать устанешь. Пока я перенасаживал гирлянду, в соседней лунке поплавок резко нырнул вниз. Здесь, на придонной снасти, рыбешка ухватила за самый верхний крючок. Хвать! Айда, родной, — надуши палатку огуречной грядкой!

До темноты сверху мне удалось поймать с десяток рыбешек, после чего поклевки прекратились. Пауза затянулось до восьми вечера, и только в девятом часу подошедшая на свет и прикормку рыба снова начала постепенно расклевываться. Рипус опустился ниже и подходами брал в метре от дна…

Минула ночь, звезда упала,
орут в селеньях петухи.
Опять в снега — как все достало,
и пар клубится из дохи!

Все-таки какое это счастье — возвращение до родного берега. Прелестно! Даже кони, почуяв родное стойло, не спотыкаются. Бляха-муха, и почему я не конь! У кота в сапогах — сапоги-скороходы, у Хоттабыча — личный ковер-самолет, а у нас, возвращенцев, только сани-переворачиваются сами!

Доберемся живыми до дому, всем пятидесяти пойманным рипусам головы поотрываю — может, полегчает!