На озерах глухозимье— велика печаль моя

Привет, уважаемые! Ну что невеселы, носы повесили?! Что, крокодил не ловится, не растет кокос? А вы как хотели? Чтобы рыба до сих пор отплясывала поклевочный канкан? Увы, сегодня ей не до танцев. И это только начало. Основной удар в чешуйчатый поддых придется в середине марта, когда кислород в воде будет на исходе, а высверленные лунки начнут пускать сероводородные пузыри. Вот тогда будет полный «трындец»! Да ладно, не везде так страшно, где черт с кисточкой бегал! Если зима скорая да лютая — весна будет ранней да улыбчивой. А значит, будем живы, не помрем!

В прошедшие выходные потеплело, и мы всем скопом собрались в нашем штабе (гараже). Одни настаивали на Акакуле с подлещиком, мелким и прозрачным, как школьная промокашка, другие уперлись в Алабугу, где от частичного замора сместившийся окунь сгруппировался в районе деревни, отчего неплохо брал на мормышку. Мы же с дружком настаивали на щуке — уж больно соскучились по жерличным «горящим» флажкам.

Но сверлильная перспектива и беготня по сугробам нашим «дедам» показались несовместимыми с жизнью, а посему, несмотря на увещевания, к консенсусу мы не пришли. Да и ладно. Даже собаки в одной упряжке не всегда в одну сторону тянут, а уж наши члены рыбацкой стаи всегда себе на уме. Так что «фанеры» им побумажней, а мы завтра на Тептярги!

…6:30 утра — до рассвета еще час, а до исходного места минут пятнадцать. Свернув за деревней Дербишево на проселок, наша «Нива» козликом запрыгала по очищенным грейдером ухабам. Прикупленные живцы бултыхались в канне с водой и бодро шныряли из стороны в сторону. Все живы-здоровы?! Вот и славненько. Будет вам встреча с вашей зубастой родней!

Вскоре по правому борту мелькнул одинокий фонарь фермерского хозяйства, и через пятьсот метров, обогнув придорожный мелководный залив, по занесенной колее пробиваемся на каменный мыс. Все, прибыли. Отсюда ближе всего до середины, где и будем ставить жерлицы…

Да-а, по сугробам топать — не пельмени лопать! Через сорок минут, мокрые как бобры, все же добрались до нужного участка водоема. Казалось бы, всего полкилометра, а как будто в бане побывали! Вокруг светлело, и бухающий от перенапряги организм постепенно приходил в норму. Рано расслабился, еще 15 метровых лунок сверлить. Не было ж печали, да сами напросились!

«Не кочегары мы, не плотники, и небеса коптить не наш удел.

А мы бурильщики — надледники, да! В руках кайло — в умах пробел!»

…Хрр, хрр — хрясть, и раскрошенный буром лед снежным фонтаном вылетал из очередной высверливаемой лунки. Шнек уходил по ручку, отчего мысль о следующей озерной дырке казалась богохульной и напрочь отказывалась селиться в голове…

Наконец, к 9 часам все 15 жерлиц кругом заступили на «боевое» дежурство. От оставленных на снегу усилий слегка мутило и екало в ушах. Слава богу, что наши гаражные «дядьки» не отважились в эту экспедицию. Реанимации здесь нет и не вызвать — мобила в поту промокла!

А все-таки как вокруг хорошо, когда все «нехорошее» позади. Восходящее солнце пожаром багрилось над горизонтом, отчего утренний серый снег наливался белизной накрахмаленной простыни. Лепота!

Середина водоема. Внизу «тарелка» — ровное дно (4 метра) без каких-либо существенных привязок (перепад глубины, коряги, трава и так далее). Все это осталось у берега, откуда в глухозимье хищники смещаются на более свежую воду. Жерлицы выставляются не выборочно (как у камыша), а широким кругом в 30—40 метрах между ними, чтобы общая облавливаемая площадь была не менее 150—200 метров.

Если на данном участке есть голодные хищники, при передвижении они обязательно столкнутся с живцом. Второй плюс: находясь в центре, проще контролировать снасти и при поклевках недалече бежать, что совсем немаловажно, когда снега по пояс.

Одиннадцатый час. Даже на удочку нет поклевок. Ближе к берегу появились редкие рыболовы. Что-то припозднились, родимые. Видно, с утра у своих жен под боком теплее было!

Пока я разглядывал местные красоты, со стороны приятеля раздался свист. Тут же, словно танковая башня, моя голова крутнулась на 360 градусов.

Так и есть — в пятидесяти метрах за моей спиной черным флажком «горела» жерлица. Эхма, удочка в сторону — и пошла пехота по заснеженному «болоту»!

…Катушка с частично смотанной леской будто вмерзла и абсолютно не желала вращаться. Ладно, подождем!

Февральская щука не всегда активный хищник и зачастую, схватив живца, подолгу его мусолит, заправляя голову рыбешки в свой зубастый «пищеблок». Если поторопиться с подсечкой, можно вырвать незаглоченную приманку и остаться с носом.

…Кончик докуренной до фильтра сигареты обжег палец — пора! Освободив фанерку от снега и расчистив лунку, берусь за леску, которая наискось уходила куда-то под лед. Десять, двадцать выбранных сантиметров слабины, упор — и уверенно беру снасть на себя…

Конечно, относительно подсечки у каждого щурятника своя метода. Иногда прикольно, как дергают рыбачки. Даже удивительно, как после этого голова щуки остается на месте. Лично я не секу рыбу. По сути, если качественный острый тройник, рыба при первом же своем рывке засекается сама и остается на крючке, даже если зацепилась за самый краешек пасти. А при мощной подсечке раскатавшему губы рыбачку они и достаются.

…Рывок, еще рывок, и вскоре, слегка покобенившись для приличия, килограммовый карандаш высунул свой зубастый грифель из лунки…

Больше поклевок не было. К вечеру задуло и пошел снег, а это значит, что давление наверняка упало. И неважно, что мы возвращались почти без рыбы. Главное, была бы погодная отмазка для домашних, а остальное приложится!