Голавлиный перекат

Туристы и рыбаки завершили шестидневный сплав

От сплава по реке Чусовой у каждого остались свои впечатления. Для одних это был отдых,  а для автора этих строк — новые неожиданные трофеи.

Окончание.

Продолжение в № 139, 143, 150.

«Мама Люба, давай, давай, давай…» — из динамиков походного магнитофона группа «Серебро» так и рвалась во всю свою помадную мощь, а вокруг костра, как лесные ведьмы, ошалело прыгали наши разнаряженные в ленты и венки королевы сплава. Что тут скажешь — дорвались девчонки до пива, теперь их никаким веслом не угомонить. Тайга от такой вакханалии зябко ежилась, горы вздрагивали. «Ночевка» затянулась почти до утра…

Вода меняет цвет

На следующий день наши «галеры» по реке шли почти без гребцов. Бросив весла, они пятками в небо лежали ничком. Тишина, лепота, только шепот реки — для меня первый день настоящего отдыха!

Через пару часов полуотравленная Бахусом братия постепенно начала оживать. Теперь уже я с улыбкой поглядывал на наших прекрасных опухших див, ночью растерявших свой макияж. Ну, ничего, ничего. Солнце высоко, до города далеко, работайте веслами, дамы. Глядишь - и румянец появится на лице!…

Ближе к обеду, когда солнце уперлось в зенит, с правого берега к Чусовой прилепилась речка Большая Глухая, скорее похожая на широкий ручей. Вытекал этот водный шлейф из Голубого озера, которое затаилось всего в 200-х метрах от Чусовой.

Озеро махонькое, всего ничего, но глубокое до чертей (более 60 метров), и в зависимости от времени года вода в нем меняет цвет. На мою радость (хотелось рыбалки) наши ожившие туристы решили не проходить мимо такой достопримечательности и, пристав к берегу, сложили бивак…

Ловля на «кораблик»

Когда, отобедав, все разбрелись по своим делам, ниже, в ста метрах, на противоположном берегу, я заметил двух местных «индейцев», которые, вытащив на сушу моторную лодку, с какой‑то снастью осваивали глубокий перекат. Издалека казалось, что рыбачки просто ходят по берегу взад и вперед, как будто потеряли вчерашний день. Все это было интригующе, а посему, прихватив спиннинг с блеснами и свою козырную удочку с червяком, я поспешил им навстречу. И надо же, когда до рыбарей оставалось совсем ничего, один из них быстро заперебирал руками и вскоре вытащил голавля килограмма под два. Ну ничего себе, вот это гешефт!

Присев на корягу и вытащив из-за пазухи 30-кратную американскую трубу, я стал подсматривать за секретами своих новых конкурентов, которых от меня отделяла ширина реки. При большом увеличении хорошо было видно не только их физиономии, но и то, что рыбачат они на кораблик — этакое приспособление, наподобие детской игрушки катамарана, к которому поперек подвязана леска с крючками и управляется, как воздушный змей. Если змей использует воздушный поток, то кораблик — поток реки. Суть — приспособление тянет 5-8 крючков с насадкой, охватывая всю ширину реки. Отсюда голодной рыбешке мимо просто никак не проплыть.

Речное «па»

…Верчу-кручу, голавля хочу! Но сколько бы я ни крутил ручку катушки и спиннингом не хлестал перекат, рыба-голавлик  ловится только на кораблик у моих соперников с другой стороны. В конце концов, бросив свою сухопутную затею и натянув заброды (резиновый костюм), я нацепил на удочку червя и полез к рыбе в реку «по самое не хочу». Хоть и несильное, течение тут же уперлось в мою поясницу, неприятно остужая тело и разгоряченный пыл. Ловись, рыбка, большая и малая, но только не ревматизм…

Поклевка — это всегда праздник, а когда такая, от которой хлыст в одно мгновение сгибается в колесо, это уже не просто радость, а голимый адреналин!

Едва мой большой раскрашенный поплавок откурсировал от меня чуть больше чем на десяток метров, как тут же подпрыгнув, исчез «с лица» реки. Поскольку стравливаемую леску я держал в постоянный натяг, со стороны исчезнувшего поплавка так рвануло, что согнутое удилище почти сразу вытянуло «в нитку» (заел фрикцион), и я едва успел сбросить катушечную скобу. Это что еще там за монстр?!

…Был бы поводок потолще, «танцевали» бы попроще, а с леской 0,2 мм мне пришлось минут пятнадцать выделывать речные «па»! Только подведешь рыбину к себе, вот она — рукой достать и … , голавль снова, как упертый бизон, сгибая удильник, покидал опасную близость со мной. В конце концов, на мои призывы прибежал Скруп и принес желанный подсак. Через минуту все было кончено и мы все трое «сушились» на берегу. Вот это рыбеха — голавлик под треху! Переведя дух, наш начальник прибрал добычу и поспешил в лагерь, а я снова полез в воду…

Время остановилось! Крупные голавли червя хватали так рьяно (на перекате стоял косяк), что когда через 2 часа отчалил наш караван, только с великой руганью и трудом меня удалось затащить на борт. Выбросив привязанный садок с рыбинами за корму, я с неимоверной тоской провожал взглядом удаляющийся голавлинный перекат…

Течет река — круты берега, но уже во всем окружающем появился стойкий привкус человеческого жилья. По реке постоянно сновали лодки с моторами и без, а берега все больше кутались дымками костров. Если еще вчера один рыбак встречался на километр, то нынче рыбаков в километре было не менее десяти. Наконец выбрав более-менее свободное место, пристаем к каменистой гряде. Здесь будет последняя ночь.

Вместо послесловия

…Тюк-тюк-тюк  — поплавок слегка подергало и повело. Подсечка и 100-граммовый елец бойко задрыгался на крючке. Эх ты, рыбешка-малешка, и не сидится тебе под своим бережком! Отцепив речного чебака, бросаю его в воду, и тот, сверкнув в воде серебряной чешуей, исчезает в своем омутке. Снова заброс - и снова глазастый елец оказывается на крючке. По всему чувствуется, что город Чусовой — не за горами. Даже рыба здесь городская — обмельчала совсем. Отпустив последнего пойманного обитателя здешних вод, сматываю снасти, вываливаю в реку всех червей и отправляюсь на стан к праздничному столу, который венчает наш шестидневный речной переход….

Река Чусовая. Много ли надо человеку для полного счастья? Немножко чистого воздуха, немножко свежевыпеченного хлеба, немножко богатырского здоровья, немножко настоящей любви… Главное, конечно, любви, особенно к родной природе, благодаря которой мы имеем все остальные составляющие этого самого счастья. Давайте беречь ее, и нам всегда от нее воздастся!

Река Чусовая. Больше я с туристами в такой сплав не пойду. Они с нами, рыболовами, как лебедь со щукой — им бы в небе летать, а нам в речке сидеть. Но как бы там ни было, эти шесть дней прошли на «ура», и я благодарен всем, кто был рядом со мной.

Павел Прокопьев