На Увильды за деликатесом

Хождение за драгоценным рипусом

После ночной вахты я лежал в провонявшем селедкой кубрике  и в потрескавшееся слюдяное окошко разглядывал далекую одинокую луну. Дряхлый парусный бриг, на котором я очутился не весть как, мочил свои позеленевшие борта в тропическом море и в неспешном дрейфе жалобно кряхтел скрипучим голосом такелажных снастей.

Сон в зимнюю ночь

Моя тошнота от качки давно прошла, и теперь, глядючи на небесный желтый маяк, мне виделись далекие дивные страны, слоны, жирафы и соблазнительные мулатки, источающие кожей аромат восточных сластей. Сказка, да и только, и тут начался этот страшный шторм…

«Свистать всех наверх!» — вдруг почему-то прямо из дощатой стены вылезла заросшая щетиной звероподобная морда боцмана, и тот, закусив один ус и сверкая злобой из глаз, как помешанный, заорал: «Крысы, к уборке парусов по местам стоять!»

Тут же нашу «калошу» так сильно качнуло, что почему?то, минуя все переборки, мы каким-то волшебным образом очутились на палубе, и от увиденной жути с нами случился нервный тик. Мать честная — прямо слева по борту на бригантину наваливалась такая высоченная волна, при виде которой не то что мы, обделался бы самый отважный серфингист!

С трудом поднявшись, я кинулся к вантам и шибко застучал по выбленкам одним оставшимся на ноге башмаком. И тут очередной водяной вал снова обрушился на «летучий голландец», который, вздрогнув от киля до мачт, стал быстро заваливаться на бок. Ноги мои соскользнули с вант, руки сами собой разжались, и я, отделившись от реи, с трехэтажной высоты полетел в никуда…

К глубинному плату

Хрясть! Грохнувшись со своего дивана, я лежал на полу и соображал — из какого это я выпал параллельного пространства?! Ушибленная голова шла кругом, и казалось, что все это происходит не со мной, но подвернутая нога «ныла» громче, чем в соседней комнате вопили заведенные на полдень часы. Часы! Значит я — это я и никто другой! Наконец окончательно придя в себя, я добрел до окна и отдернул тяжелую портьеру, за которой прятался свет…

Да-а, приснится же такое! За окном не было ни тропиков, ни корабля, а все тот же Челябинск и уральский декабрьский мороз. Что ж, через час машина, а значит, свистать всех наверх. Блин, где-то я уже это слышал! Да ладно, сегодня ночью нас ждет рыбалка и увильдинские рипусы, так что некогда тут всякие антимонии с «пиастрами» разводить…

Ближе к трем часам дня, миновав Аргаяш и Кузнецкое, за церквушкой, проселками выбираемся на дорогу, бегущую среди баз левым берегом Увильдов. Обмороженный, полузаметенный асфальт как «американские горки» нырял то вверх, то вниз, отчего у нас —  пассажиров «Крузака», на скорости под нежданный спуск постоянно «сводило в зобу». Через 10 километров (канал Аргази — Увильды) сбрасываем скорость и сворачиваем на базу «Бригантина», что недалече от «Красных камней». «Ну вот, опять «Алые паруса», — шевельнулось в голове, когда очутившись на базе, мы рассупонивали свой рыбацкий багаж…

К вечеру солнце, сморщившись от мороза, готовилось выпасть за горизонт, а мы по утоптанной тропе бодрым шагом завершали озерный километровый маршрут. Именно здесь, где начиналось глубинное плато (20 — 35 метров), несмотря на суровые минуса уже вторую неделю сидели ночники и ловили рыбешку, которая, только что вытащенная на лед, отчаянно пахла свежим огурцом. Рипус из озера Увильды из уральских пресноводных самый-самый чешуйчатый деликатес!

Дух из доистории

Озеро Увильды мне знакомо еще с далекого детства, когда будучи мелким «кадетом» морской школы, лето с тренером и старшими товарищами мы проводили на одном из здешних островов, зовущимся малый Голодай. Жизнь на острове была, как у Робинзона Крузо — веселой, насыщенной и такой же голодной, сродни названию острова — ходили на шлюпках и яхтах под парусом, под водой снимали кино. Но самое главное, что я помню до сих пор, так это несметные косяки разной рыбы, которые окружали нас, когда мы занимались подводным ориентированием. Стаи чебака и окуня, в которые мы заплывали, как «в молоко», были так же бесчисленны, как сардины в южных морях.

Теперь такого изобилия нет, но все равно озеро Увильды, благодаря своему статусу, сегодня остается нетронутым всякими частными бизнеками и дошлыми промысловиками, которые за последние два года вычистили весь озерный Урал. Конечно, сегодняшняя пустая «вода» в первую очередь наш с вами рыбацкий «косяк» — на дармовщинку, холявушку потянуло. Не хотим ни за путевки, и вообще, ни за что платить. Вот и итог! Да ладно, это тема отдельная, и когда-нибудь нам придется вернуться к ней. А пока…

А пока все любители сиговых собрались здесь на Увильдах, потому как этой рыбы в ближайших ста километрах больше не осталось нигде.

Народ, человеки, собратья — все это мило и хорошо, но только не на рыбалке, где в первую очередь, как и в доисторические времена, царит дух соперничества и борьбы: кто первый встал, того и тапки. Или еще больше жести, как у наших бывших пещерных «прапра» — кто сыт, тот и жив, а кто жив — тот и сыт! А посему, чтобы прогуливаясь ночью не путаться у конкурентов в палаточных стропах, круто сворачиваем с нахоженной тропы и начинаем подальше от народа буровить снежную целину…

Ра-аз — лунка есть, два-а — лунка есть! Щелкнул зонт и двухместный «Стэк» накрыл два метра чьей?то старой стоянки (намерзший лед), где с газовым освещением и теплом я буду из озера вымучивать рипусов. Ставить палатку на чистом нельзя — из свежих лунок так «прет» вода, что к полуночи без спасательного круга не обойтись. Рядом мои друзья впритирку ставят свой «чум», ибо подледная подсветка на всех одна, а значит, придется всем вместе «жить» и не тужить! Кстати, без аккумулятора и подсветки лучше дома остаться!

Как только погас солнечный свет, и золотобокий месяц водрузился на свой трон, мы расходимся по палаткам и зажигаем подледный фонарь. «Лампочка Ильича», опущенная на 8 метров под лед, светится из лунки, как далекая зеленая звездочка, случайно упавшая с неба и провалившаяся под лед. От ее скромного автомобильного света (21 ватт) вокруг наших палаток появился светящийся круг, на который с увильдинских просторов будут собираться синебокие рипусы.

Что ж, пожалуй, начнем — достав из рюкзака уду, оснащенную катушкой и «гирляндой» из 7 крючков, на первый из них цепляю опарыша, и грузило (картечина) мгновенно исчезает в подсвеченной прозрачной глубине. Ловись рыбка, большая и маленькая, жирная и еще жирней, а главное, пахнущая свежим огурцом…

Павел Прокопьев

(Продолжение следует)