«Неклевая» погода

На безрыбье и подлещик за улов сойдет

— Эй, сосед, а сосед! Живцами не поделишься? — стряхнув с мохнатой ушанки налипший снег, я засунул голову за полог палатки, где добродушный дедок в отличие от своих сердитых напарников (рядом две палатки) уже поймал с десяток некрупных «фанер».

Окончание.
Начало в № 8 от 24 января.

Палаточный рыбачок щедро шевелил тараканьими усами и все зачем-то потряхивал мешок, в котором серебрились плоские рыбьи бока. Оно и понятно, от такого лещевого «добра» у любого будет улыбка, как у сытого бобра, и разумеется, на адрес в три буквы в таком случае не посылают. — Отец, не скупись, мелочи дай?

В метель да вьюгу

Расчет мой был прост: зачем рыболову мелкие чебачки, когда у него подлещики есть на уху?! А у меня уже времени нет ловить эту мелкоту. И действительно, пообщавшись с новым знакомцем о том о сем, вскоре я спешил к своим лункам с чайным ковшиком, полным живцов. Ну вот, насадка есть, осталось для жерлиц лунок набить…

Озеро Большой Сунукуль, куда мы прибыли с ночевкой за лещем, пряталось под поземкой, которую уже второй день творила метель. Ветряные вихри то и дело подымали белесую завесу высоко вверх, и эта бесконечная, сотканная из снежинок занавеска тянулась от одного берега к другому.

Завораживающая картинка! И все бы хорошо, но вот незадача — метель это, как правило, смена погоды (теплый и холодный фронт), падение давления, рыбацкого энтузиазма и всего остального, включая рыбий клев! Хотя иногда именно метель является катализатором клева, который отсутствовал до сих пор.

Глубина под лункой около шести метров — вполне реально и для щуки, и для леща. Едва грузило жерличной оснастки коснулось дна, подтягиваю леску на метр и фиксирую стопором глубину. Первый живец пошел. Затем вторая жерлица, третья…

А погодка-то на улице не в шутку пуржит! В такой ветерок лучше к чуму добить еще пару гвоздей. А то взмахнешь рыбачьими ватниками, встанешь на палаточное крыло и полетишь «орущим лебедем» осваивать далекие наветренные берега…

Пусто с эхолотом

Разместив кругом и поставив все жерлицы на боевой взвод, первым делом в палатку к другу, где уже на газовой плитке давно пыхтел ароматный чаек: «Ну что, папанинец обмороженный, всех уже выловил моих лещей?»

Ответа не понадобилось — судя по кислой физиономии корешка, сразу было видно, что он не только лимона откушал с чайком, но и усиленно относительно рыбы «лапу сосал»!

— Нет тут рыбы, — товарищ нервно ткнул пальцем в пустой экран эхолота, который был настроен только на «крупняк». — Одна мелочь пузатая крючки теребит!

— Да ладно, не боись, — я снял кружку с огня, с блаженством хлебнул янтарной душистой «индюшатинки» и, натянув поглубже треух, полез обратно в метель. — Не ски ногами, вся ночь впереди, надейся и жди!

…А мне оттого, что часы отсвечивали уже десять вечера, и «крупных» поклевок все еще не было ни в одном луночном «глазу», не то что мало, а вообще не спалось. Где это видано, чтобы шесть часов кряду, после подарка рыбе почти полкило мормыша в лунках «мертвые с косами стоять, и тишина…» Непорядок это! У товарища тоже было по нулям, хотя с темнотой эхолот стал показывать рыбу на порядок крупнее. А толку что?! Видит око, да зуб неймет!

Рыбий бутерброд

Еще через час, когда буйство ветра стало сходить на нет, я решил покинуть свой рыбачий погост и переехать на лунки дедка, который с рыбой до дому свалил еще посветлу. Проверив жерлицы, на которых насаженные чебаки, видимо, разогнали в округе всех местных щук (тоже не клевало), я раскопал заметенные лунки дедка, рассверлил их и перетащил свой погнутый бураном зонт.

Размотав удочку с «усами», поперек насаживаю нескольких мотылей, одного опарыша и все это венчаю маленьким кусочком вареного яичного белка. Красивый бутерброд, а главное, многократно проверенный. Порой такой насадочный нестандарт (при ловле карася и леща) бывает единственной панацеей для того, чтобы наполнить рыбий мешок. Но бывает, что даже на такой деликатес капризная рыбешка машет плавником. Что ж, попытка — не пытка, хотя на рыбалке, да еще в буран, это как сказать!

Когда щурясь на подсветочные огненные язычки, я насаживал яйца на вторую снасть, поплавок опущенной удочки качнулся и медленно пошел вверх. Ну надо же, клюнуло! Отбросив в сторону насаживаемую удочку и чуть впопыхах не столкнув ногой с плитки чай, подхватываю клюнувший удильник, подсечка и…

Лунки отдыхают

Конечно, приятно тянуть упирающуюся рыбешку, особенно после шести часов пустой «медитации», но все же в конечностях совершенно нет мандража, когда на леске вес есть, да не тот! Всегда, сидя перед широченной (200 мм) лункой, кажется, что и рыба под ней водится ей подстать. И когда поплавок из такой «проруби» начинает мягко всплывать, весь рыбачий организм от пяток до мочек ушей после подсечки ждет рывка и если не бизона, то хотя бы силы среднего кабана. Однако… Уже через минуту четырехсотая «фанерка» прыгала в углу палатки. Ну вот, обрыбились, можно и по чайку!

Мелкий подлещик (200 — 500 г) у меня проклевывал без особого аппетита, а у товарища, что сидел рядом со мной, и вовсе была полная тишина. После полуночи нечастые поклевки стали еще реже, и к 4 часам прекратились совсем — не клевало, не клевало и перестало! Так как мормыша оставалось с лихвой, полкило кормушкой опускаю ко дну, сматываю удочки — лунки пусть отдохнут!

А на улице лепота — прояснившийся ночной край неба, в облаках кусок желтой луны и два «выстреливших» жерличных флажка! Расковыряв снег, выбираю леску и проверяю живцов, которые оказались абсолютно целыми — сонная щука так ударила вежливо, что даже «пыль с них не стрясла»!

Любишь кататься?

Сон выкатился из меня на подтаявший палаточный лед, когда газ подсел (стало прохладно), а будильник мобилы отфрякал 07.00. Ну что, господа лещи, пора вам завтрак подать! И очередная кормушка с мормышем ушла под лед…

Мы подали, внизу приняли, но несмотря на нашу щедрость ловиться в этот день никто уже не желал. Еще два часа безнадеги (не клевал даже чебак), и как только занялся рассвет, мой товарищ, который за ночь даже поклевки не узрел, слезно запросился домой. Что ж, домой, так домой!

Девять мои килограммов подлещиков на полном бесклевье это была все же не дырка от бублика, но главное, чем «накормила» нас эта рыбалка, ждало еще впереди! Когда за спиной остался изматывающий по озеру пехадрал, и мы — обессиленные, на берегу свалились под сень необхватных осин, отсюда начинался крутой и скользкий 200-метровый подъем, по сравнению с которым Эверест просто горка в школьном дворе!

Говорят: любишь на саночках кататься? Так вот, в гробу я эти санки, а заодно и Сунукуль видал!!!

Павел Прокопьев