Шершни — между небом и водой…

Экстремальная рыбалка по шипящему льду

— Ну куда, куда вас несет?! Льда совсем уже нет, а вы все смерти ищете полоумные! — вышедшая из подъезда пожилая соседка сердито покрутила пальцем у седого виска и зашаркала в дальний угол двора, где стоял мусорный бак. Мы как раз грузились в машину и ее слова неприятно шоркнули по нашим ушам.

Авось пронесет

— Слышь, ботиночник, давай уже укладывайся быстрей, — поторопил я Яху, который как всегда при сборах спал на ходу. — Сейчас вернется соседка и будет нам на дорожку «баба с пустым ведром»!

Скомкав болтовню и хлопнув багажником, мы по-быстрому выкатили со двора, и прикупив по дороге панировочных сухарей, взяли курс на Шершни. Эх, почебачим в последний раз!

Солнце вовсю жарило прибрежные лесопосадки, когда миновав плотину и коттеджное «Залесье», мы свернули к водохранилищу, и оказались среди этих малорослых кустов. Время уже было не утренним, а потому помимо рыбачьего транспорта, то тут, то там парковались отдыхающие, кои разложив столики и мангалы в весеннее небо запускали аппетитные мясные дымки. Воскресенье, солнышко греет, летом пахнет — эх, хорошо!

Солнышко это конечно хорошо, но колкий ребристый лед, который лежал на земле (сброс воды), на солнце сверкал, как черная шкурка мамбы, а потому и неудивительно, что своей естественностью наводил тоску: а может быть бабка права — стоит ли пытать судьбу? На кладбище, по возрасту, нам прогулов не ставят, да и боженька, вроде бы, в гости не приглашала! Да-а, вот дела!

Пока я расчесывал лоб, дабы возбудить вечно спасающую меня интуицию, Яха, гремя своим деревянным «баяном» (ящик), спустился с оттаявшего пригорка и веселым козликом запрыгал по льду. Глупыш свободокопытный — всегда впереди паровоза бежит! Ладно, где наша не пропадала, вернее не купалась. Авось пронесет…

Ерш был с утра

Ш-ш-ш-ш — первые сто метров от берега, своим почти русским жи — ши сразу же дали понять, что находиться на льду, все равно что усесться на открытую пороховую бочку и закурить! Ш-ш-ш-ш-ш — местами пористая твердь начинала продавливаться и «гулять» под ногами как травяная лабуза, отчего душа падала в пятки, а пятки пытались подпрыгнуть выше самих себя. Ш-ш-ш-ш…

Наконец, в трехстах метрах от берега, где лед был прочнее, мы сбавили свой заячий темп и перевели дух. Однако!

— Ну и как нынче дела? — остановившись у первого встретившегося рыболова, достаю водичку, дабы остудить сердечко, и присаживаюсь на походный стул.

— Да никак! С утра был ерш и мелкий чебак, а сейчас и вовсе поклевкам конец. — Парень смотал снасть и перешел на соседнюю лунку, коих в округе было, как дыр в дуршлаке.

— А что по области слышно, карась где клюет?

— Да какой там карась! Лед остался лишь здесь да на Аргазях. А на карасевых болотах уже каша — ни заплыть, ни зайти. Да и на Шершнях скоро тоже все начнут приобщаться к моржам!

…Сто метров вглубь, потом еще сто… Ближе к середине Шершней кучка народа слегка подросла, а потому мы решили размотать удочки, чтобы посидеть и оглядеться вокруг. Народу на водоеме оказалось не так уж и много — всего человек сто. Что ж, сто человек это не один и не два, а посему для дальнейшей паники нет причин — на миру и нырнуть не грех! Так что рыбачим, соблюдаем осторожность и не .., в общем бдим!

Подслушал у лунки

Час прошел — второй пошел, рожа рдеет — хорошо! К двенадцати дня солнце стало так припекать, что мне в рыбацкой дохе стало «уютно», как белому медведю в парной! Плюс чебак, который по всем канонам последнего льда должен оголодать и хватать все подряд, нынче почему-то «забив гвоздь» и на погоду, и на весну, еле тыкался в мотыля. Да-а, не таким я себе представлял зимний конец!

Когда еще через час от жары и бесклевья мою непокрытую голову слегка напекло, вдруг очухалась интуиция и словно базарная баба стала напирать на мозги: «Вы что сидите? Ни рыбы ни мяса, ни клева ни задева, а лед уже не то что на ладан дышит, а самого ладана нет! Балбесы грешные, утопите ведь и себя и меня!»…

Страсти в голове накалялись нешуточные, и я уже было стал собирать уду, как прибежал мой дружок, и ткнув в сторону берега, в полголоса зашелестел: «Я сейчас с соседней лунки телефонный разговор слышал. Видишь там, у камышей, сидят три человека — они «бучат» крупного чебака.

Действительно, вдалеке угадывались три фигурки, которые, скучившись на фоне тростника, были почти не видны. Что ж, это все ближе к дому, да и глубина в тех местах не более полутора метров — при всем желании нырнув, до неба «не долетишь»! Но вот сам лед?! Ледовая шипящая ш-ш, как клубок змей, шевелилась под моей лысиной, и все рыбацкие желания сводила к нулю. А что делать? Наша суша все равно в той стороне, так что хошь  не хошь, а по качающему «ковру» придется пройти…

Окончание следует.

КАК ЭТО БЫЛО

Хороший урок, да только не впрок!

Шершни, апрель, 92-й год — веселое было время! Помнится, все бегали как угорелые, что-то покупали — продавали, и о рыбалке забыли совсем. Поэтому народа на водоемах было немного, а если и были людишки, то каждый сам по себе.

В ту весну на «волчьей тропе» мы ловили леща, причем рыбины были от килограмма до трех, а потому сам процесс был настолько захватывающим, что окружающая апрельская действительность терялась не раз! Как сейчас вижу: после обеда, выловив очередной 2-килограммовый бронзовый «поднос», я случайно обратил внимание, что еще два часа назад прыгающая у соседней лунки рыба теперь плавала в лужах, которым и взяться-то было не из чего. Лед подняло еще две недели назад, так откуда вода?

И тут едва я поднялся с ящика, чтобы рыбу собрать, кажущийся твердым лед вдруг стал прогибаться и медленно уходить вниз, а на его место пошла вода. Оба-на, вот это сюрприз!!!
Колени подогнулись автоматически, и я, забыв про все снасти и рыбу, как какое-то чудо-юдо, запрыгал в «четыре ноги»! До берега далеко — лед все прогибался и прогибался, а я все прыгал и полз…

Спасло меня только то, что в 150 метрах от моих клевых мест к берегу «бежала» узенькая тропа, которую всю зиму усердно натаптывали рыболовы. Снег и лед на ней оказались спрессованными, а поэтому еще держали мой вес. Помните сцену из «Бриллиантовой руки», когда по морю шел мальчик с сачком? Так и я с подобранной палкой крался «по ниточке» этот нескончаемый километр. Когда до суши было рукой подать, спасительная дорожка закончилась, и далее, погрузившись по шею, я уже прогуливался по дну.

…Отжавшись и согревшись, здесь же на берегу я дал зарок, больше на такой лед ни ногой. Однако не долго грязь свинья искала! Уже на следующий год мы снова бегали на раскорячку по шипящему апрельскому льду.