Улов за компанию

Карпов и карасей пришлось делить со «зрителями»

Утро, шестой час. Ватный, грязно-сизый туман несуразными хлопьями жался к земле и из-за запотевших стекол нашего авто выглядел майским снегом, какой нередко выпадает на «радость» садоводам в разгар их редисочной посевной.

Окончание.
Начало в № 70-71, 75.

Бррр! Сейчас бы ванну конь­ячную, да Марь Иванну горячую, и чтобы эти морды храпящие заткнулись, обросли крыль­ями и улетели куда-нибудь на Луну. Нет, чудеса в детстве остались, а посему придется покидать провонявший теплый салон (надышали от души мои братья-алкаши), залазить в еще сырые после купания заброды и с удочкой в руках встречать новый день. А что делать? Кому нынче легко?!

— Подъем, гвардия! Наполеон у ворот, а вы до сих пор свои портянки нюхаете! Эй, Кутузов, — пихнул я дедка. — Хорош храпеть, давай уже, выноси наружу свой простатит…

Хлебный крючок

Самый отвратительный звук — это звук чавкающих не просохших следков, когда в сырой «резине» из теплой машины ступаешь на береговую твердь. Мурашки и прочие «вошки» стадами бегут по всему телу куда-то вверх, подальше от холодящих ног. Ну да ладно, чего ныть. Назвался груздем — полезай в кастрюлю, груздянку будем варить!

Для сугрева сделав несколько присядочных па, засовываю за отворот забродов прикормку, насадку и с хлыстом наперевес захожу в воду, к пню, где я вчера вечером открыл купальный сезон. Хорошее местечко, коряги здесь скользкие, неожиданные! Как бы снова моржовую медаль не заполучить…

У большинства рыбачков есть негласное правило: если с вечера было прикормлено, то прежде чем снова кормить в новый день, нужно проверить, а не затаился ли кто-нибудь под корягой в ожидании очередных «холявских хлебов». То есть прежде чем прикармливать снова, нужно просто закинуть удочку. А вдруг?!

Отрегулировав поплавок «со дна» и нацепив на крючок «фантик», аккуратно посылаю в коряги до востребования хлебную «бандероль». Большая насаженная на крючок крошка коснулась воды и, медленно разваливаясь, пошла ко дну. Все не развалится, будет на крючке что рыбке прихватить! Поплавок встал — время пошло: полминуты, две, три — голяк. Однако хорошее, радостное начало…

Загнула «бамбук»

Через час, безрезультатно проверив все свои шесть прикормленных мест и слегка «дав дуба» среди берез, возвращаюсь на наш бивак, где уже дым стоял коромыслом (и от костра тоже) в попытках продолжить вчерашний банкет. Удочки моих подельников так и валялись нетронутыми на берегу, а сами ботиночники под остатки спиртного, с аппетитом догладывали остовы от карасей.

— А-а, гляди-ка, кто к нам пожаловал. Ну и где наши карпы? — дедок-ветеран после лошадиной дозы спиртного на удивление оказался живуч, и теперь снова пытался взять в свои руки бразды тамады. — Ну ты как неродной! Давай, мил человек, к огню, к столу, коллектив ждет!

— Эй, коллектив! Вы рыбачить приехали или клещей вокруг стола собирать?! Хотя, черт с вами, где там мои рыбацко-наркомовские сто грамм?! — вытряхнувшись из сырых забродов, я протянул озябшие руки к огню…

Через час солнце жмурилось над озерным лесом, а я снова стоял в воде. Поплавок уже секунд 15 водило из стороны в сторону, и он, как будто повинуясь чьим-то командам, то медленно переплывал от одной торчащей из воды ветки к другой, то вздрагивая начинал приседать, готовясь завалиться на бок. Взяв тяжеленный хлыст «под себя», я в любой момент мог подсечь, но рыбина, как будто чувствуя неизбежность дальнейшего действия, бросала насадку, отчего поплавок замирал как могильный крест.

Медленно и осторожно, чтобы не спугнуть в окне рыбу, вытаскиваю голый крючок и вместо прищипа насаживаю корочку хлеба, пропитанную чесночным маслом и высушенную на огне. Прицел, заброс (плавный отпуск) и едва поплавок коснулся воды, его болтануло, придавило и он, уверенно затапливаясь, побежал в сторону большого торчащего из воды бревна. Ты куда-а, медь тво-ю?!

Хлес-сть! — пятиметровый тяжелый «дрын» («Делфи», под бамбук), которым я так удачно с утра заменил свой легенький телескоп (с ним на досуге нырял с пня), загнувшись на рыбьем рывке, заскрипел, но через пару секунд уверенно сдал назад. Еще усилие, и повинуясь мощи распрямляющегося хлыста, из-под бревна на поверхность вывернулся зеркальный карп и тут же попытался дать деру в кусты. Куды там! Хоть и тяжела для рыболова «русская палка», зато по-серьезному воевать с такой удочкой не каждому карпу с руки. Тем более в рыбке оказалось всего 4 кило…

Бабке на пирог

Ожидая карпового продолжения, до самого отъезда (в обед) я почти не выходил из воды. Натаптывая по корягам один и тот же маршрут (из окна в окно), мне на удочку попадался только карась. Но какой! Серые плюхи весом под килограмм, без всякого «Якова», заглатывали карповый крупный крючок. И только под занавес, когда мои товарищи, сложив себя и свой мусор в авто (домой), грозили оставить меня здесь на ПМЖ (не хотелось уезжать), подцепилась еще одна карпуша на 3 кило. Прикольно было видеть, как у моих дружков от зависти округлились глаза…

— Ну что, как будем рыбу делить. По-честному аль пополам? — раскладывая мою добычу из садка по холявским мешкам, дедок оживленно шевелил морщинами щек. — Не обманула таки боженька, будет нам с бабкой пирог…

КАК ЭТО БЫЛО

Треустановский монстр

Интересно, каков весовой предел бывает у уральского карпа? Когда-то озеро Треустан было просто большим болотом, где крякали утки, квакали лягушки и водился только карась.

Затем кургано- челябинское приграничье затопили, зарыбили, и после этого озеро Треустан стало одной из лучших рыбьих кладовых — большая площадь, приличные глубины, затопленный лес, поддерживающий кормовую базу и создающий естественные укрытия от браконьеров и промысловиков. Это одно из немногих озер, где лично я обломал несколько карповых «палок», хотя мои снасти детскими игрушками сложно назвать. Так кто же оставляет здешних рыболовов без удилищ?

Четыре года назад рыбачили мы возле большого острова со стороны Пашнино. Прибой (шторм) был очень силен, а потому оборвав лодочные привязки, меня вынесло на этот остров к промысловикам. Выбрался на сушу, глядь — недалече что-то делают два рыбаря. Каково же было мое удивление, когда я увидел «карпишку», которого они «выскребали» из браконьерских сетей, куда рыбка попала, запутавшись верхним плавником (пила). Так как кантера у них не было под рукой, еще живого монстра положили на носилки и оттащили к вагончику, где стояли весы. Я всякого повидал, но такого карпа видел впервые — больше метра, брюхатый, как набитый зерном мешок. Взвесили — 28 кило!!!

С тех пор про свой давнишний рекорд (озеро Смолино, 14,6 кг) я просто молчу…