Карпы с куриного озера

Водоем, в котором рыбу может поймать не каждый

— Ну и где этот Ледман - светящийся человек, медь его вместе с фонариком?! Где его носит? Конец света и тот быстрее придет!…

Человек-светодиод

Припарковавшись у пяти­этажки рядом с помойкой, мы с моим Яхой уже полчаса ждали корешка, который судя по его отсутствию в назначенное время, на рыбалку совсем не спешил. Из его подъезда напротив постоянно выбегали какие-то люди: то жители с собаками и детьми, то врачиха со скорой и даже один почтальон — все, но только не наш дружок. Да-а, давно мое терпение так никто не испытывал! Давно!

На полуденном солнце противно кружили мухи, от контейнеров несло чем-то тухлым, и только два бомжа, аппетитно уплетая найденные в баках «деликатесы», никуда не спешили.
Наконец из подъезда с удочкой вывалилось ожидаемое лицо и, распахнув багажник, как ни в чем не бывало в улыбке раззявило рот:  «Здорово люди, здорово браты!»

— Твои браты у баков наполнили рты! Валера, был бы ты не Ледманом, а обычным ботиночником — ждал бы тебя сейчас на запасных путях паровоз!

Вообще-то мы с Яшкой никогда никого не ждем, но Ледман (человек—светодиод), в миру Валера Банных - ходячее исключение: рыболов с большой буквы Р. Он не только знает, где и как лучше других рыбу ловить, он почти всегда ее отпускает, предварительно сняв кино. Ален Делон чешуйчатый, в Голливуд хочет попасть!

Не кисельные берега

Помнится, еще в молодости я знался с его отцом (на заводе), из которого рыбацкий прок был неособо велик. Зато сын относительно рыбалки видно «в других водах ходил», а посему нынче любому рыбацкому профи запросто утрет нос.

— Ну что, рыбацкое «светило», какие прогнозы на нынешний день? — через Сельмаш мы выехали на Старокамышинскую дорогу, и мое раздражение от ожиданий на мусорной куче вместе с глотком холодного пива стало рассасываться где-то в кишке: — Валер, мы хотя бы поклевки увидим или просто едем лягушек смешить?!

— Это как рыбачить будете, — откинулся на заднем сиденье Ледман. — Сам знаешь, на таких скудных озерах шнурков ботиночникам рыба не припасла! Зато народа там вообще нет, так сказать, полная свобода настоящему «художнику от воды». Только чур, все, что поймаем, будем назад отпускать!

— Ладно, ты не умничай, а сначала до рыбы своей довези…

Озеро Курочкино, что находится в 12 километрах от Челябинска, в далеком прошлом было известным водоемом в рыбачьей среде. Рыбы здесь было всякой, причем карпа больше всего. Жило озеро не тужило, отдыхающих (турбазы, пионерлагерь) природой да чистой водицей баловало, и, само собой разумеется, без ухи здесь не оставался никто. Помнится, такие монстры на закидушки с понтонов цеп­лялись, что иногда незадачливых дачников просто сдергивало за парапет.

Затем, как и везде, пришла перестройка, у озера появились хозяева, и рыбалка незаметно накрылась. Нет, рыба не перевелась, просто ловля была поставлена на промышленную основу, а значит рыбку хоть и зарыбляли, но повсюду стояли километры сетей. И все бы ничего: худо-бедно, но всегда можно было поймать на пирог.

Но затем пришла известная всеобщая засуха и вода стала исчезать на глазах. К тому времени арендаторы основную рыбу повыбили и оставили водоем «помирать» сам по себе. Вот такая обыденная для наших мест озерная история у Курочкинских совсем не кисельных берегов. И вот сегодня мы крутим педали на сей водоем — не столько за рыбой, сколько ночку у костра в тиши скоротать (нет рыбаков) да рыбацкие «шпаги» свои скрестить…

Рыбацкое пари

Проскочив знакомый железнодорожный переезд, сворачиваем в подлесок и, минуя базы и сады, через 15 минут оказываемся на месте — в дальнем камышовом заливе на южном берегу. Ну, здравствуй озеро с пернатым названием! Давненько не виделись, почитай не менее десятка лет…

— Можете не спешить удочками гоношить. — Валерман по-хозяйски вытащил из багажника мангал, уголь, кастрюли и прочее, что говорило о том, что даже и без ухи с голоду мы не помрем. — Рыбы здесь мало, но она крупная, осторожная и только под ночь выходит на откорм. То же самое поутру: пока солнца нет — рыба есть, а потом — суп с котом!

— Ты нам зубы-то не заговаривай, хочешь спиннинг в легкую отыграть?!

Дело в том, что мы с Валерманом заключили пари: если верх возьмет он, я распрощаюсь со своим любимым хлыс­том (Loomis Franklin), ну а коли на коне буду я, он мне свою новую лодку отдаст. Яха в нашем споре не при делах, потому как с его рыбацкими навыками на этом озере только воду лаптем хлебать. Поэтому нынче его главное предназначение  — шашлыки, машлыки и прочее по хозяйству «сучение ног»…

Продолжение следует.

КАК ЭТО БЫЛО

Когда рыба сходила с ума

Озеро Курочкино, 1982 год. В то «коммуняцкое» время озеро Курочкино считалось промысловом участком и с удочкой на нем находиться было запрещено.

Сколько там всякой рыбы водилось, одному богу да партийным боссам было известно, но ходили слухи, что даже окуни там ловились более трех килограмм. И вот однажды зимой из шахт, отвалы которых и по сей день возвышаются по берегам, в озеро попала какая-то дрянь, после чего запрет на любительскую рыбалку был снят — мол-де рыба подохла вся!

Мой отец работал на ЧТПЗ, и ему, как передовику, летом выделили путевку на выходные дни. Приехали мы по ней на базу с дружком, глядь: озеро мертвое — ни тебе рыбьих всплесков, ни рыбаков. От такой тоски целые сутки «культурно» отдыхали в номере, пока не забулькало у самых ушей. Мучились-мучились и решили накачать лодку, чтобы попробовать поймать хоть какого-нибудь водяного жука. Плавали, искали рыбу, опускали бортовые удочки с червячком — ноль!

В конце концов решили встать на якорь и прикормить. Для этого я намял оставшийся из столовки хлеб, и весь большой шар насадил на пружину с крючками от карповой закидушки, которая случайно оказалась с собой. Опустив с кормы хлеб под лодку, мотовило я засунул под надувную подушку (сидение), сверху взгромоздился сам и забыл про прикорм. Сидим, ждем… Вскоре, к нашему великому удивлению, первая поклевка и двухсотграммовый чебак оказились в садке. Радость, счастье-то какое, мы ведь думали, что здесь вообще рыбы нет!
И вот когда, потягивая чебаков, мы радовались от души, мне почему-то стало неудобно сидеть. Ерзал я, ерзал на сидушке, и, как только немного привстал, кувыркаясь, мотовило вылетело из-под меня…

Этот первый Курочкинский карп, клюнувший из-под лодки, оказался на четыре кило, и уже через два часа (за хлебом, снастями) мы мчались в город на перекладных. Карп клевал, как чебак — на две закидушки не успевали ловить! Рыбу менее трех килограммов не брали вообще — некуда было класть…

Две недели на озере не было ни души и карп клевал, как будто сошел с ума. Затем про рыбалку сболтнул мой дружок, и все смолинское береговое братство переехало в «куриные закрома». Все равно еще несколько лет рыбалкой были довольны все…