Как ловить рыбу в приграничной зоне

Окончание. Начало в «ЮП» за 19 сентября.

 Наш спецрыбак продолжает исследовать воды Тобола на предмет наличия рыбы.

Болотина у развилки

…Ближе к обеду, когда солнце окончательно слизала иней с полей, я сидел в кресле у воды и наблюдал за маленькой выдрой, которая чистила шкурку на противоположном казахском бережку. Зверек, приютившийся на торчащей из воды коряге, старательно приглаживал шерстку и так умильно потирал нос, что от всего этого зоопарка по телу ползла истома, а в душе плавилась лень. Солнце, речка, выдры и все это на сытый желудок — эх, хорошо!

Несмотря на два заряженных живцами перемета, щука клевать не хотела, а на веслах куда то грести — даже думать об этом не моглось. Дело в том, что все моторные лодки с утра ушли на поиски рыбы, а мне (дневальному) оставили простенькую резиновую одноместку с веслами-ложками, на которой не то что ходить против течения, а в собственной ванне перевернуться не грех. Но сидеть сиднем и считать проплывающие мимо листья мне тоже надоело, и тут пришла мысль…

Убедившись, что машина Яхи открыта, а в замке зажигания ключ, беру с собой рацию, поплавочную удочку с червями и выруливаю от речки в поля…

Большая болотина, которая находилась возле главной полевой развилки (2 км от нашей стоянки), каждой весной наполняет себя вышедшим из берегов Тоболом и его различными обитателями, которые меняются каждый год (зимой замор). Глубина в пойме до 2 метров, что недостаточно для таких рыб, как щука, судак, лещ, но карасю этих условий вполне хватает и размеры его здесь в прошлом бывали под 2 кило. Именно сюда я и направил Яшкины колеса, о чем было впоследствии чуть горько не пожалел.

…Насадив на крючок толстого выползка и смачно плюнув ему «в лицо», забрасываю наживку между кустами просянки, горох которой стелился почти по всей поверхности болотца. Небольшой скользящий поплавок, пропустив сквозь себя зафиксированные ступором 1,5 метра лески, уткнулся вершинкой в небо, и замер среди плавающей травы. Размочив вчерашний недоеденный хлеб, скатываю в небольшие шары и засылаю этот «подарок» рыбам под поплавок. Кушать подано, жрите, пожалуйста!

Пограничник за спиной

Сначала поклевок не было, и я уже было подумал, что местные аборигены и сюда умудрились запустить электротрал, но пока я поудобнее устраивался на берегу, поплавок куда то исчез и после подсечки легкое удилишко согнулось в дугу. Есть такое дело! Темно-серая полкилошная плюха затащила оснастку в растительную крепь, и только спустя время удалось вытащить ее вместе с огромным пучком травы. Но нет худа без добра — на месте поимки образовалось очищенное от болотной флоры большое окно и вскоре успокоившиеся чешуйчатые обитатели стали стекаться к прикормке со всех сторон…

Через час, когда холщевый мешок, в который я складывал серых увальней, был наполнен на треть, я настолько был поглощен рыбалкой, что ничего не видел и не слышал, как глухарь на току. И вот:

— Добрый день, ну и как тут дела? — неизвестно откуда вырос улыбчивый молоденький пограничник, к которому тут же из высокой травы «поднырнул» усатый старлей.

— Вы здесь один, ваши документы, разрешение есть? — пытливо взглянул на меня старшой.

— Здрастье, конечно все есть, — протягивая паспорт, я снова присел на стул, дабы дышать пограничнику в пуп. — Мы здесь, недалеко на реке. Там и пропуск в погранзону, и документы все.

— Так, сейчас мы проверим участок, через час будем здесь. Если не будет разрешения, отправитесь с нами в комендатуру, — сузил и без того узкие казахские глаза «страшный лейт».

Через минуту, как только погранцы исчезли в траве, я вместе с карасями стоял у машины и терзал рацию, пытаясь вызвать глухих дружков. Рацию, как назло, мне оставили самую дохлую, а потому не дожидаясь, пока батарея чудесным образом насосется энергии из воздуха, прыгаю в джипер и по газам. По дороге в подпрыгивающей на ухабах голове металась одна мысль: атас, а если все до вечера будут на воде, а пропуск закрыт во второй машине?! Атас, рыбачу я в последний раз! Атас…

Вывернув из кустов на нашу поляну, я с облегчением увидел, что вся гоп-компания давно возлежит у костра и под известный напиток трапезничает ухой. Ух, наливай и мне за двух! Пока не началось…

Пограничники так и не появились, хотя до вечера мы честно их ждали на берегу. Вторая и последняя ночь прошла тихо, без горячительного, индейских плясок и песен при луне.

Рыбалка в аппендиксе

Утром, собрав пустые переметы, я вооружился спиннингом и уселся за румпель пяти- лошадиного движка. Слабая конечно упряжка, но лучше так, чем веслами-ложками речку «хлебать»…

По реке мы спускались около часа, и когда у меня уже заканчивалось терпение, а в носу сопли, которые веером разлетались от встречного ветра, впереди идущие наконец сбросили скорость и из-за очередного речного поворота открылся «аппендикс» (рукав), который перерастал в большой мелководный залив. Значит нашли «магелланы» местечко с щучьими берегами! Эх, душеньку отведем…

— Белую резину цепляй, здесь вода стоячая, сколько не пробовали железо, не берет — Леха, без размаха рассек воздух хлыстом и белое «копыто» (незацепляйка), взлетев в воздух, вскоре тихо плюхнулось среди травы…

Щука брала часто, но мелкая (0,5 — 1,5 кг) — семеро из десятка за малолетством отпускались обратно наращивать зубы и нагуливать вес. И все же почти у всех были хватки, от которых спиннинг сворачивало в колесо, но подтащить тобольских крокодилов, а тем более принять в лодку не удавалось никому. Рыбалка была увлекательной, а посему время улетало, как дым в трубу…

Ближе к обеду на что то обидевшееся небо задернуло свою синь серым плащом, а с противоположного берега, подымая высокую рябь, недобро задул «казах». Амба, отдать швартовы, поднять паруса…

К семи вечера, когда груженные своим скарбом, рыбой и собранным мусором с проселка мы выруливали на Усть-Уйский пост, нас ждал сюрприз — все тот же нанайский «страшлей», но уже в компании двух опричников из ГБДД. Едва мы приблизились к повороту, как в нашу сторону была закинута полосатая удочка, называемая жезлом.

— Добрый день, ваши документы бла, бла, бла…

Поздно, батеньки, алкотестером размахивать. На корабле трезвые все!

Вскоре наши рулевые оказались за своими баранками, и мы тронулись в обратный путь. За окном мелькало Усть-Уйское придорожье, капал дождь, а впереди было 280 не близких верст.

«Да-а», — думалось мне, когда я впадал в дрему. — «Действительно, Тобол река — пограничные берега». Усталость и монотонность дороги брали свое, но еще долго перед закрытыми глазами грозил пальчиком «страшной» лейтенант…