С Эльбруса на Урал

Как преломить кавказский опыт развития туризма на южноуральскую действительность

Что общего между Южным Уралом и Северным Кавказом? Присматриваемся. Судя по всему, похожести достаточно условны.

Ну жители и того, и другого региона могут считать себя горцами (одни ими действительно являются, другие — натягивают на себя данное одеяло по формальному признаку). Ну есть и здесь, и там национальная мешанина (у одних уже перебродившая и устоявшаяся, у других — бурлит до сего времени). Ну присутствует и у тех, и у других клубок экономических проблем (так он по всей России напутан). И все-таки я с Южного Урала отправился именно на Северный Кавказ, чтобы попробовать найти там возможное решение наших доморощенных проблем.

Недобрые сказки

Сразу оговорюсь, главная «зацепка» в туристическом потенциале наших двух регионов. Именно здесь, как мне кажется, скрыты те самые похожести. И даже не столько в самом потенциале, сколько в стартовых условиях — и на Кавказе, и на Урале отрасль туризма находится в зачаточном состоянии. При этом как они,  так и мы, глядя в будущее, делаем на нее определенную ставку.

Самолет приземлился в аэропорту Минвод  в десять утра местного времени. И хотя  в Челябинске погода последних дней сентября не огорчала, разница была очевидна — на Кавказе правит бархатный сезон со всеми своими душевными приметами.

— Вы прилетели по приглашению Корпорации развития Северного Кавказа? — У здания аэропорта нас с коллегой встречал улыбчивый водитель на стареньком «форде». — Из Челябинска? Земляки, значит. Я из Миасса сюда на Кавказ переехал. Жена родом из Чечни, вот родственники и перетащили к себе поближе.

Гостям здесь рады. Хотя бы потому, что их поток с начала смутных времен заметно снизился. А ведь приезжие — это не только прямая возможность заработка для местных жителей. Их количество является очень четким сигналом  для серьезных, а потому особенно пугливых инвесторов — можно ли в территорию вкладывать деньги. Ахиллесова пята инвестиционной привлекательности Северного Кавказа — безопасность, точнее, сложившийся имидж небезопасного региона.

— Я когда друзьям и родным сказал, что еду работать на Северный Кавказ, меня, как на войну, провожали, — чуть позже, улыбаясь, рассказывал нам Андрей Катаев, руководитель проекта Северо-Кавказский горный клуб, недавно приехавший сюда из Сибири. — Это штамп в сознании людей, живущих за пределами региона, и с ним нужно бороться.

Мгновенно прошла параллель с нашим, уже южноуральским, штампом: «Челябинская область — экологически неблагополучный регион, а посему для туристов опасный». Глупо было бы утверждать, что эти стереотипы базируются на пустом месте. Так, на Северном Кавказе о ненадуманности проблемы напоминают укрепленные по всем правилам обороны полицейские посты на въездах в населенные пункты и внимательно провожающие каждый автомобиль глаза ребят в бронежилетах и касках. А на Южном Урале  — огороженная территория так называемого атомного заповедника с его «фонящими» озерами — наследие аварии 55-летней давности, и марсианский пейзаж Карабаша.

Да, негатив по нашим территориям выдуман не злопыхателями, его причины вполне реальны, а вот острота проблем в настоящем значительно преувеличена. Ну не сидит на Кавказе за каждым кустом сумасшедший ваххабит с единственным желанием шмальнуть по проходящему мимо туристу, да и из южноуральских озер не вылезают двуглавые мутанты… Сказки все это, но сказки, которые играют для наших двух регионов очень недобрую службу.

Родом из СССР

Всем ясно, что и у нас, и у них эти сказки по мановению волшебной палочки на нет не свести. Нужны конкретные шаги. Было интересно взглянуть на северокавказский подход, авось, что-нибудь и мы сможем взять на вооружение.

Я условно назвал этот подход «государственно-презентационным». Суть в том, что государство здесь берет на себя роль не просто кубышки с деньгами, а игрока, призванного доказать инвесторам, что на Северном Кавказе можно создать эффективный бизнес и в промышленной сфере, и в сельском хозяйстве, и в туристической отрасли…

Конечно, без денежных вливаний в этих вопросах не обойтись. Средства государством направляются по линии банка развития, роль которого в нашей стране сегодня играет одно из старейших финансовых учреждений — Внешэкономбанк (ВЭБ). До 2007 года он был реально действующим напоминанием о нашем советском прошлом, нося в своем названии лейбл «СССР». Неосведомленные люди воспринимали это либо как издевку, либо как досадную ошибку. На самом деле Союз присутствовал здесь вполне оправданно — именно Внешэкономбанк занимался выполнением обязательств России по долгам СССР. Но к концу нулевых с долгами было покончено, и у банка появилась новая роль — он стал одним из ключевых инструментов государственной инвестиционной политики.

— Ряд отраслей в нашей стране испытывал дефицит инвестиций, — рассказал Сергей Васильев, заместитель председателя Внешэкономбанка, сумевший пообщаться с нами  во время своего визита на Северный Кавказ. — Мы были призваны пойти туда, где частные инвестиции были либо ограничены, либо в принципе невозможны: оборонка, тяжелое машиностроение, инфраструктура… С 90-х годов в стране практически не было никаких вложений в инфраструктуру. Последствия очевидны.

Тема инфраструктуры особенно важна в разрезе обсуждения развития туристической отрасли: будь то на Кавказе или у нас в Челябинской области. Без дорог, энергообъектов, при нерешенности иных стратегических вопросов делать ставку на столь чувствительную к комфорту сферу более чем неразумно. Также ясно, что частник, даже если захочет, эту тему самостоятельно никогда не вытянет. Здесь необходимы государственные усилия.

Расшивка узких мест

Формы и методы могут быть различными: в каких-то случаях кредитование компаний, взявшихся за гуж; в каких-то непосредственное участие государства в проектах в качестве партнера частного инвестора, а где-то приходится брать на себя и роль «паровоза», запуская проект в одиночку. На Северном Кавказе удалось познакомиться с двумя последними формами чуть поподробнее.

Кавказ от Москвы далеко, и ВЭБу, представляющему здесь государство, подчас сложно разобраться во всех хитросплетениях местных экономических связей. Поэтому если из большинства территорий проекты «пробиваются» напрямую (процесс защиты инвестпроектов в ВЭБе, пожалуй, самый сложный в сравнении с любыми иными финансовыми учреждениями — риски высокие, а потому фильтруют заявки здесь чуть ли не на наноуровне), то в случае с Северным Кавказом создан буфер между государственными деньгами и региональными проектами — Корпорация развития территории, работающая внутри нее.

Точнее назвать это не буфером, а резидентом Банка развития в определенном регионе. Корпорация развития (в рассматриваемом нами случае Корпорация развития Северного Кавказа (КРСК) формирует собственный инвестиционный портфель (30-40 проектов в течение  трех лет), привлекает в регион дополнительные средства от частных инвесторов и кредитных организаций, содействует реализации запущенных ими  инвестиционных проектов (на Северном Кавказе таких уже 120, по расчетам, в течение пяти лет они создадут в регионе до 35 тысяч новых рабочих мест). Думается, подобный игрок на инвестиционном поле и Челябинской области бы не повредил. Вот лишь некоторые цифры, достойные того, чтобы им по-доброму позавидовать: Корпорацией развития Северного Кавказа уже одобрены проекты на сумму почти 82 млрд рублей, из них более 2,5 млрд направляется на развитие инфраструктуры, более 38 млрд — в промышленность, более 7 млрд —  в сельское хозяйство, более 34 млрд — в туристическую отрасль.

Туризм находится под особым вниманием. К примеру, государство в настоящее время через Корпорацию участвует в создании всесезонного горного курорта «Архыз» на территории Карачаево-Черкесии. Создаются условия для занятия экстремальным, приключенческим и экологическим туризмом. Эта миссия возложена на учрежденный Корпорацией Северо-Кавказский горный клуб. В рамках последнего, например, создается информационный портал www.visitkavkaz.ru, который, опираясь на уникальный норвежский опыт, призван «затягивать» в регион туристов со всего мира; разработан тысячекилометровый джип-тур «Аланский путь» по Северному Кавказу; на склонах горы Эльбрус будет построен комплекс самых современных высокогорных модульных приютов для альпинистов…

— Наши проекты должны помочь расшить наиболее узкие места, — прокомментировал свой опыт Антон Пак, генеральный директор Корпорации развития Северного Кавказа. — При этом нужно понимать, что наша цель, чтобы на каждый рубль, вложенный Корпорацией, приходилось 4 рубля частных инвестиций. Что касается туристической отрасли, то наша задача не только привести ее в порядок, но и создать условия, чтобы она была загружена в любое время года, а не только в климатически благоприятный сезон. Для этого мы сейчас делаем шаги по стимулированию делового туризма. Пример — вложение Корпорации в строительство многофункционального выставочного комплекса в Минеральных Водах.

Государственный подход

Челябинская область использует в туристической отрасли свои подходы. Но наши задачи схожи: раскачать общество в целом и бизнес, в частности, на активность в использовании данных возможностей наших регионов. Поэтому в этом материале я предпочел не рассказывать о красотах Северного Кавказа, коих нам в этой поездке показали предостаточно, впечатлениях от подъема на Эльбрус и смаковании кавказской кухни. Мне показалось куда более полезным, пусть поверхностно, но все-таки проанализировать их опыт стратегического подхода к решению проблем туристической отрасли, чтобы его можно было бы преломить на наши южноуральские задачи. Ведь цель одна — сломать штампы и создать эффективно действующий механизм.

— Знаете, сейчас в среднем на Эльбрус совершается восемь-девять тысяч восхождений в год, — поделился после нашего путешествия по Приэльбрусью своими раскладками Андрей Катаев. — Только создание высокогорных приютов позволит увеличить эту цифру минимум вдвое. А это ведь лишь один наш проект в сфере туризма. По сути, мы сейчас работаем над тем, чтобы разработать узнаваемый по всему миру фирменный стиль Северного Кавказа.

У Южного Урала задачи похожие.

В аэропорт Минвод из Есентуков мы выдвинулись в шесть утра. Курортный город только-только начал просыпаться. Обратно нас вез тот же водитель, уроженец Миасса.
— Как поездка? Правда, здесь здорово? У меня через месяц у дочери свадьба, приедет вся родня с Урала. Думаю, что им тоже здесь очень понравится.

Что же, прокладывают дорожку между регионами обычные люди: кто-то на свадьбе погулять едет, кто-то отдохнуть, кто-то поработать. А вот чтобы эта дорожка стала магистралью, нужен уже государственный подход.

Андрей Трушников,
фото автора

Автор благодарит за помощь в подготовке материала пресс-службу Внешэкономбанка и  Корпорацию развития Северного Кавказа.

Комментарий

 Александр Филиппов, ведущий специалист министерства физической культуры, спорта и туризма Челябинской области:

— Спортивный туризм подразумевает выход на природу. В Челябинской области активно развиваются пеший, лыжный, водный, горный и спелеотуризм. Если говорить об объектах спортивного туризма, то они есть практически во всех районах области. Так, в Челябинске — это карьеры, в Златоусте — Таганай, в Сатке — Зюраткуль и Айские притесы. Есть свои уголки для занятий спортивным туризмом и в Магнитогорске.

Вообще, по статистике спортивный туризм среди абсолютно всех видов спорта в России занимает 10-е место. Занимаются им тысячи россиян, и это не считая любителей. Кроме того, некоторые элементы подготовки по спортивному туризму стали уже почти привычным элементом активного отдыха. Горнолыжные курорты, прогулки в горах, сплавы выходного дня — все это позаимствовано из спортивного туризма.

Конечно, у нас уровень объектов несколько иной, чем, например, в Приэльбрусье. Самый сложный пеший маршрут имеет 2-ю категорию сложности, а самый сложный сплав — 5-ю категорию.