Имя разведчика рассекретили писатели

На этой войне ему выпала непростая миссия. В форме немецкого офицера — зондерфюрера он выполнял особое задание штаба фронта в самом логове гестапо и абвера — тайной полевой полиции ГФП, «гехайме-фельдполицей».

Секретные карательные отделения ГФП создавались, как правило, на оккупированных вермахтом территориях: в Крыму, Мариуполе, Таганроге, Ростове, Краснодаре, Ейске, Новороссийске, а также в Белоруссии и Польше. Состояли они из отборных офицеров Гиммлера, которые ставили своей задачей тотальное подавление антифашистского сопротивления на местах. Звали советского разведчика Ибрагим Хатямович Аганин — по паспорту, а по книгам и прессе, отечественной и зарубежной, вышедшим после войны, — Игорь Харитонович Аганин, или Агапов, или Миронов. Приходился он двоюродным братом моей маме.

И было ему тогда восемнадцать лет…


Часть первая.
Поиски двойника

Даже предчувствие войны в середине тридцатых не могло изменить русский характер. Интернациональные чувства были сильны в народе — от мала до велика. Дети носили «испанские шапочки». С поездов снимали мальчишек, сбежавших из дома защищать Мадрид. На улицах Москвы вывешивались карты Испании, и взрослые подолгу не отходили от них, обсуждая последние события в далекой стране.

Московский подросток Ибрагим Аганин торопился учить языки: хинди, если понадобится братская помощь индусам, немецкий, чтобы спасти народ Германии от фашизма.

Уже в четырнадцать лет он читал военные труды немецких политиков и экономистов в оригинале. И немалая заслуга в этом была его родного дяди, Алексея Николаевича Агишева, кадрового чекиста, сыгравшего большую роль в судьбе мальчика. Увидев незаурядные способности племянника, он предложил многодетной сестре отдать ему на воспитание Ибрагима.

Режим в семье дяди был суров: подъем с петухами, каждодневные занятия спортом, изучение иностранных языков до и после школы, обязательные частные занятия с политэмигранткой Эльзой по немецкому языку.

К семнадцати годам Ибрагим Аганин хорошо овладел немецким. Не будучи в Германии, юноша свободно ориентировался в государственной структуре, экономической географии страны. Мог безошибочно назвать, где какой город расположен, сколько в нем населения и чем оно занимается. Знал писателей, поэтов, композиторов, биографии немецких лидеров. А философские изречения Канта, Гегеля, Шопенгауэра цитировал бесконечно, за что одноклассники прозвали товарища «профессором».

Школу Ибрагим окончил с отличием. Поступил в Московское высшее техническое училище имени Баумана, но проучился только один курс. Утром 22 июня сорок первого года он пришел в райвоенкомат и попросился на фронт.

…Боевую биографию И.Х. Аганина можно уверенно разделить на две части: до и после 1943 года. Первая часть, самая короткая, вместила начало войны, вторая — всю оставшуюся жизнь.

Попав вначале в пехотные войска, восемнадцатилетний боец Аганин побывал и в рукопашных боях, и в операциях по взятию языков. И очень скоро его немецкий пригодился в деле. Однажды выброшенный в тыл вражеский десант был уничтожен, часть парашютистов сдалась в плен. Политрук истребительного батальона искал среди бойцов соседнего подразделения знатока немецкого языка. Командир роты Аганин быстро перевел показания пленных немцев.

А потом так и повелось. Взяли языка — звали Аганина. Надо было провести ночную «политбеседу» с окруженными немецкими солдатами — «рупорщиком» выступал Аганин. Часто после таких бесед немцы сдавались в плен.

Об Аганине заговорили в разведотделе полка. А дальше все произошло как в быстробегущей киноленте: стремительно и бесповоротно.

Его направили на курсы военных переводчиков, на которых он оказался самым молодым по возрасту, но самым «языкастым» по «спецподготовке». Потом военный институт иностранных языков, после окончания с отличием которого его хотели оставить в институте, но юноша рвался на фронт. Там воевали его старший брат, сестры и дядя Алексей Николаевич Агишев.

В качестве переводчика и начальника полковой разведки воевал под Москвой и Воронежем, был переброшен под Сталинград… В первых числах января сорок третьего их дивизия наступала в районе Дона. При освобождении поселка Чир Аганин ворвался в блиндаж и увидел на полу оброненные немцами листки со штампами ГФП. Что это за буквы, он знал — «гехайме-фельдполицей», тайная полевая полиция. Но не знал другого — что в это время в штабе армии шли поиски кандидатуры разведчика для внедрения в это полевое гестапо.

Разговор с генералом был долгим. Спецзадание включало много задач. Надо было выяснить место фельдполиции в структуре немецкой армии, методы ее борьбы, соотношение с абвером, службой безопасности (СД) и другими спецслужбами фашистской карательной машины.

В оперативное задание входило выяснение агентуры, провокаторов, кого готовят к заброске в советский тыл, фамилий официальных и неофициальных сотрудников, какими разведывательными и контрразведывательными органами на данном участке располагают эти структуры.

И Аганина поместили в лагерь для военнопленных — присмотреться-приглядеться и найти себе двойника. Таким прототипом явился зондерфюрер Георг Бауэр, служивший в том самом полевом гестапо на станции Чир, где были обнаружены тела замученных наших людей. Как военный преступник, Бауэр подлежал судебной ответственности, и его вскоре перевели из лагеря в тюрьму. В одной камере с ним и «оказался» Ибрагим Аганин.

Недели, проведенные с Бауэром в тюрьме, будут иметь для разведчика исключительное значение. Он не только узнает имена и фамилии должностных лиц, особенности субординации, структуру зондеркоманд, важные бытовые подробности. Особенно помогут в дальнейшей разведработе воспоминания бывшего гитлерюгенда Георга Бауэра. На одном имеет смысл остановиться подробнее.

В 1938 году в центральной части земли Бавария в Нюрнберге произойдет событие, которое политологи назовут позже словом «аншлюс», то есть захват без единого выстрела. Тогда Гитлер на молодежи испробует свои методы психологического воздействия.

Под проливным дождем на гигант-ском стадионе Нюрнберга состоится митинг немецкой молодежи. Шестьдесят тысяч юношей и девушек со всех концов Германии соберутся увидеть, услышать и присягнуть на верность своему кумиру Гитлеру. Пятнадцатилетнему Бауэру тогда доверят быть знаменосцем.

В книге Льва Гинзбурга «Бездна», созданной по материалам Краснодарского процесса 1963 года над фашистскими зондеркомандами ГФП, это событие описывается так: «Когда фюрер поднялся на трибуну и обратился к своему юношеству: «Я доверяю вам безгранично и слепо», собравшиеся выхватили свои походные ножи и застучали по ножнам. Молодежный психоз продолжался несколько часов. Георг Бауэр целовал полотнище знамени. Его била нервная дрожь. По щекам текли слезы».

…Переход линии фронта был намечен на 23 февраля 1943 года. Все шло по плану. Только в конце пути Аганин, а по документам Георг Бауэр, переводчик полевого гестапо, провалился в полынью и, весь мокрый, промерзший и оборванный, еле добрался до Амвросиевки, одного из городов Донбасса. В немецком штабе 6-й армии отпускника встретили настороженно. Наконец после множества формальностей направили за назначением к начальнику контрразведки, комиссару Майснеру.

С волнением подходил разведчик к двухэтажному зданию, где располагалось гестапо. Открыв дверь нужного кабинета, он вздрогнул. На ящике со льдом и опилками лежал человек. Кожа на спине была содрана. Гестаповец бил арестованного резиновым шлангом, человек громко кричал.

В голове Аганина молнией пронеслись мысли: что сказать, сделать, как отреагировать? Но в ту же минуту он услышал за спиной спокойный голос:
— К нам прибыл новый сотрудник?

Комиссар Майснер предложил присесть на диван и начал разговор с Бауэром, прерываясь лишь во время криков истязаемого, которые заглушали его собственные слова.

Пришлось еще раз повторить легенду, как он, зондерфюрер Георг Бауэр, бежал из-под гусениц русских танков после разгрома родного полка, как мать наказала отыскать «дядю», полковника из штаба 6-й армии Паулюса, который поможет ему определиться с местом и принести пользу великой Германии. Его дядя имел два железных креста.

До выяснения дополнительных деталей комиссар предложил Бауэру отдохнуть. Его отвели в комнату, бросили на железную койку полушубок. Но спать не пришлось. Постоянно приходил то один, то другой гестаповец, беседовали, задавали одни и те же вопросы. Часов в двенадцать ночи, когда глаза уже смыкались, прибежал помощник дежурного и стал тормошить Бауэра — откуда прибыл, название части, фамилия и так далее.

Утро принесло какую-то ясность. В штабе нашлись сослуживцы его дяди. Они подтвердили: да, у полковника действительно есть племянник по имени Георг, мать его была замужем за русским, потому у парня хорошее знание русского языка, и «дядя» давно разыскивает Георга и очень волнуется долгим отсутствием от него писем.

Эта случайность поможет внести ясность в биографию Бауэра. Его определят переводчиком в отдел «1-С» (разведка и контрразведка). Таких счастливых случайностей в работе разведчика будет немало. Объяснить это Ибрагим Аганин не сможет. Он просто приступит к выполнению задания штаба фронта в тылу врага. И жизнь со смертью будут наравне теперь у него каждый день.

Продолжение в следующем номере номере