И жизнь войной изменена…

Спокойная мирная жизнь Веньки Янова была нарушена безвозвратно 22 июня 1941 года. Ему было пятнадцать лет, он учился в восьмом классе троицкой школы № 13, что на улице Советской.

И очень скоро в жизни Веньки наступили суровые перемены. Они, эти перемены, приходили страшными, неотвратимыми событиями.

Осенью 1941-го в Троицк, как и во многие другие города Урала, стали прибывать эшелоны с оборудованием эвакуированных из европейской части Советского Союза заводов. Значит, враг силен и его быстро одолеть не получится? Значит, надо помогать, пусть здесь, в тылу, своими ребячьими силами.

Силы пятнадцатилетних пацанов оказались внушительными. Они вместе с женщинами и стариками буквально на себе разгружали вагоны с многотонными станками, на толстых бревнах — покатах — тащили канатами их за три километра от вокзала в бывшие склады на окраине, копали основания для станков, заливали их раствором, под руководством приехавших вместе со станками специалистов монтировали оборудование.

— Командовал разгрузкой украинец по фамилии Рало. После установки станка на бревна он командовал: «Раз-два — взяли, раз-два — подали! Еще раз — подалась!». Хоть и старались работать весело, и рабочие щадили нас, но все равно уставали очень сильно, падали от усталости. Этот Рало ходил во время отдыха, гладил по голове, давал «с устатку» граммов по пятьдесят разведенного спирта, — вспоминает Вениамин Павлович.

В июле 1943-го он по комсомольскому призыву ушел на фронт. Это стало второй переменой в жизни Веньки, теперь уже Вениамина.

— Тогда призывали и нас, и тех, кто уже в возрасте был. Целая колонна шла по Троицку от военкомата до вокзала под военный оркестр. Попы падали на колени, муллы плакали. Очень им было жалко нас, молодых…

Так провожали на фронт троичан. На вокзале их погрузили в товарные вагоны. Семнадцатилетних новобранцев выгрузили на станции Чебаркуль, с которой отправили в Чебаркульский военный учебный лагерь. Начало жизни в этом лагере стало третьей страшной переменой в судьбе Янова. Здесь он впервые увидел своими глазами смерть. Не мирную кончину под грузом лет и не от неизлечимой болезни, а от непомерных физических нагрузок и плохого питания. Впоследствии такие лагеря (подобная репутация была еще у Еланских лагерей в Свердловской области) солдаты прозвали «лагерями смерти». Тысячи парней умирали от истощения. Зимой их складывали штабелями там же, в лесу, и периодически вывозили для захоронения.

Только к весне 1944 года наконец-то стали кормить лучше — завезли американское сало, крупы, сухари. В марте 1944-го подготовка закончилась. Ехали на запад около трех недель. Уже в начале апреля стали проезжать разрушенные города Старая Русса, Новая Русса, Дно. А потом — места боев. И здесь Янова и его товарищей снова подвергла испытанию смерть — в виде трупного яда, который витал в воздухе, потому что после ожесточенных сражений повсюду вдоль дороги лежали тысячи еще не похороненных трупов солдат — людей и… животных — лошадей. Днем на этих полях было темно из-за воронья, слетавшегося на тела погибших.

— Как будто ночью нас везли. Трупный яд был в воздухе, от него немало поумирало ребят в поезде.

Выгрузили новобранцев недалеко от города Кингисепп и направили в расположение 268-й Мгинской стрелковой Краснознаменной дивизии. Она тогда вышла из боев с тяжелыми потерями. Зачисление в боевую дивизию стало новым этапом в жизни Вениамина Янова.

— До нас, пацанов, ее пополняли бывшими заключенными с севера — политическими и уголовными. Штрафных рот тогда уже не было. В 1943-м по приказу Верховного Главнокомандующего Сталина они были отменены. Эти бывшие заключенные оказались очень умными людьми, эрудированными. Перед боями были совместные учения, к дивизии прикрепили артиллерийский полк, вооруженный 120-миллиметровыми гаубицами и 76-миллиметровыми противотанковыми пушками. Это было уже в мае 1944 года — пару недель до первых боев еще учили, потом распределили по подразделениям. Я попал с несколькими моими товарищами в стрелковый батальон. Там было уже автоматическое оружие: пулеметы, автоматы, минометы. Когда готовились к боям, эти бывшие заключенные говорили нам: «Сынки, мы идем вперед, вы за нами».

Дивизию поставили на финское направление Ленинградского фронта. Первый бой для Янова был 18 июня 1944 года — еще одна перемена… Перед началом боя, когда пехота заняла позиции в полной выкладке — автомат, гранаты, вещмешки, — трехчасовая артиллерийская подготовка.

— Потом в воздух поднялись наши Илы с истребителями. В общей сложности долбили часа четыре. Потом пошли наши танки, заработали реактивные минометы «катюша». Ну а затем подняли пехоту, и мы пошли — «За Родину, за Сталина!». Я был среди бывших зэков. Три линии обороны, включая линию Маннергейма, тогда были разбиты.

В первый раз Вениамин вышел из боя невредимым. А потом (это было в конце июня 1944-го) зацепило левую ногу и контузило. В полевом госпитале отлежал всего неделю, вернулся в свою часть. Воевал стрелком, а потом попал в роту связистов. Связист несет на себе 50 килограммов: большой моток провода — американского «гупера», коробку с телефонным аппаратом, инструменты, автомат, гранаты.

Дивизия Янова освобождала Выборг. А после Выборга, за несколько дней до капитуляции Финляндии, Вениамина тяжело ранило. При прокладке телефонного провода через проточное озеро попал под минометный обстрел, получил множественные осколочные ранения ног, левой руки, головы. В госпитале Янову вручили первую его медаль «За отвагу».

После выздоровления, в конце 1944 года, — снова на Ленинградский фронт. После освобождения Эстонии дивизию перевезли на острова около балтийского побережья — Сааремаа, Дага, Хоуа. Там оказывали ожесточенное сопротивление немцы, власовцы, эстонские «лесные братья». Янову довелось воевать с недобитыми врагами в составе артиллерийского полка. Он получил вторую медаль «За отвагу».

Конец войны наступил для Вениамина Янова и его однополчан в момент, когда дивизию грузили на транспортные корабли для отправки на очередную военную операцию — по уничтожению фашистского гарнизона в Либаво. 9 мая пришла весть о том, что война кончилась, подписана капитуляция Германии. После череды мрачных перемен это была первая радостная, более того — самая долгожданная и упоительная перемена в жизни!

Домой Янов вернулся лишь осенью 1946 года — более чем через год после Победы. Раны, полученные при прокладке линии связи летом 1944 года, дали о себе знать: левый глаз почти перестал видеть, и Вениамина Павловича медкомиссия признала негодным к военной службе.

После войны с Яновым произошло много разных других жизненных перемен — мирных, а потому хороших. Была учеба в троицкой агрономической школе, работа агрономом, а потом — снова учеба в Ленинградском сельхозинституте, но это уже, как говорится, совсем другая история. Которая, к слову сказать, была бы невозможна без Великой Победы…

ЮРИЙ СИМОНОВ