Вглядитесь в лица солдат

Свернуты и возвращены в музейные хранилища красные стяги победных знамен, развязаны памятные банты георгиевских лент. Отшумели юбилейные торжества, подверстаны в подшивки газетные номера с военно-памятными полосами «Эхо огненных лет». И я листаю напоследок сборы, в ходе работы над ней, в одноименной папке, сравниваю их с прошлыми памятно-военными. Лет сорок я пишу о войне. И в первых моих папках — живое слово ее участников. Что там? Сборные победные папки с воспоминаниями о победном штурме фашистского логова Берлина, папка за папкой живое слово земляков наших дивизий, бригад, полков. В последней, к 65-летию Победы, — ни одного из моих старых знакомых-фронтовиков. Закон времени... В последней папке о них уже пишут сыновья и внуки.

 «Почти без вести пропавший…»

В конце апреля памятно-военная полоса была посвящена участию наших земляков в боях на северном фланге фронтов Великой Отечественной войны, в лесах и болотах —от Ржева до кольской тундры. Здесь больше всего сражалось наших воинских формирований, здесь больше всего пало челябинцев и больше всего белых пятен в солдатских судьбах. Отклики поступали в мае и уже после юбилейных торжеств.

Одно из последних писем:

«Мой отец ушел на фронт в 1941 году. Согласно справке моей матери на льготы как жены фронтовика от 8 апреля 1943 года, в действующей армии с декабря 1941 года. В ней указано, что он воюет в стрелковой бригаде, справка сохранилась, но установить ее номер не представляется возможным. Два эксперта-криминалиста, изучавшие документ по моей просьбе, пояснили, что первая цифра 4 или 6, а вторая однозначно 5, то есть 45-я или 65-я отдельная стрелковая бригада.
Были похоронка и письмо, но… они не сохранились. Все письма оставались у бабушки (матери моего отца). В 1951 году она пришла к нам на станцию Козырево с маленькой котомкой и осталась жить с бывшей снохой и ее вторым мужем до самой смерти.
Отчим, односельчанин отца, мне рассказал, что в 1945 году в январе встретил моего отца в Восточной Пруссии. Когда к нему обратился с дежурным фронтовым вопросом: «Как завтра?», отец ответил: «Как всегда, все в траншее, бескозырки на голову». Что означало: завтра в бой. Одет он был в пехотную форму, но Архив Министерства обороны на мой запрос дал ответ, что Агеев П.Ф., 1913 г.р., сержант, командир расчета 52-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии погиб 24 января 1945 года в Восточной Пруссии (сейчас территория Польши). Речь идет о 65-й отдельной морской бригаде, которая явилась костяком 176-й стрелковой дивизии.
К сожалению, больше никаких сведений о моем отце, сержанте Петре Федоровиче я нигде не мог получить. И вот через 65 лет все прояснилось по публикации в газете. Конечно же, отдельная бригада со стертым номером 65-я отдельная морская бригада, которая, судя по статье, была развернута в 176-ю стрелковую дивизию. 65-й батальон, в котором воевал отец, был развернут в полк под тем же номером. Теперь мне понятно, почему на отце, несмотря на пехоту, была тельняшка, а в атаку он шел в бескозырке.
Большое вам спасибо! Я теперь знаю фронтовую судьбу моего отца. До статьи он для меня был почти что без вести пропавший.
С уважением, Валентин Агеев.»

Конечно, рады за сына павшего фронтовика, что наш поиск помогает приблизить конец этой самой страшной, самой значительной войны в истории человечества. Символично заключение: «Война кончается, лишь когда похоронен последний солдат». Дополним: и когда станет известна судьба каждого. Если так, то война продолжается. Каждое лето патриотические отряды «Поиск» на кровавом пути ее фронтов находят многие и многие сотни (только наши поисковики) незахороненных останков солдат и хоронят их в братских могилах. Наши молодые патриоты делают свое добропамятное дело именно в лесах и болотах северного фланга фронтов, где в составе 65-й морской бригады воевал отец автора письма сержант Петр Агеев, погибший уже в составе 176-й стрелковой бригады в Восточной Пруссии. Фронтовые товарищи-земляки сержанта Агеева уже без него и за него воевали дольше всех челябинцев. Они сделали последние выстрелы уже после Победы, в середине мая в Чехословакии.

Аллея Памяти

Женщины трех различных возрастов, забывшись в беседе, стоят мешают пройти. В другом бы месте им напомнили, здесь не к месту, обходят. За ними у стенда замечаю девочку. Очаровательная, розовое платьице, голубая кофточка, белые банты из-под розового беретика. Мягкий весенний наряд — на редкость хорошая нынче погода. Начало мая, а зелень уж газоны покрыла, на деревьях сплела густые лиственные кружева. Уже тюльпаны запламенели, а яблони в розовом кипении цвета.

Вровень с глазами девочки подписи второго ряда фотографий. Она водит по ним пальцем и называет буквы вслух, вопросительно оглядываясь на женщин. У нее слово не получается. Самая молодая из них, конечно мама, смеется: «Так ты с конца читаешь. А ну-ка наоборот». Девочка про себя, а потом громко с пониманием читает: «Петухов». На этом прервать бы, потому что последний вопрос: «А как у тебя фамилия?». Окажется, та же, как у красноармейца в буденовке и с треугольничком на петлице отложного воротника гимнастерки. Он, очевидно, погиб в начале войны, до того как сменили довоенную форму. Можно добавить и еще что-то трогательно подходящее, но вы скажете: придумал, очень уж к месту. Но так было.

Я на Аллее Памяти, выросшей четырьмя рядами стендов с лицами солдат Великой Отечественной на участке бульвара Славы сразу за сквером Добровольцев между улицами Цвиллинга и Советской, созданном в предпобедные недели. Кто не знает о ней! Вчерашние СМИ, а ныне «медиа», по-вчерашнему — «широко освещали», а ныне, кажется, «пиарили» гвоздь программы — встречу очередного юбилея Победы. Что инициатива аллеи принадлежит областной Общественной палате. Что это «новация» в масштабах всей страны и, по-советски: «почин был подхвачен в других городах и регионах». Что были, как всегда, скептики: с войны-то вон сколько прошло, мало кто откликнется. Но загорелись — и фото несли и несли, превысив «во крат» планируемые объемы. Потому и пришлось пустить еще одну аллею портретов внутри аллеи, прямо по газону. Линейно галерея портретов выстроилась в 1418 метров (число дней войны) и собрала до 50 тысяч фотографий участников войны… Уровень Книги рекордов Гиннесса! Не знаю как всемирной, а российской — бесспорно.

Я выбрался на Аллею Памяти вечерком, в расчете, что народ схлынет в праздничное застолье и по садам. Открытие сезона, а погодка лучше не намечтаешь. Но… ну не совсем не протолкнись, но шага, не задев кого, не сделаешь. Нет, война не отзвучала, не отгорела, не отболела!..

Как близка мне эта галерея памяти! Ведь виделась уже четверть века, со времени рождения бульвара Славы. Общественность, фронтовики во главе с десантником и военным комиссаром В.А. Решетниковым (я участвовал от газеты) выступила с инициативой заложить бульвар Славы на Коммуне — от Кирова до Российской. Здесь же открыть военный музей. Нас поддержали, мы принялись за дело. Идеи, проекты, сбор материалов для музея… Последующие «пятилетки» скомкали грандпроект. Улицу расчистили, спланировали, засеяли газоны, посадили временные аллеи декоративных культур! Оставили добротный старинный особняк под музей. Но… Музей заняла музыкальная школа. «Начинка» проекта с бумаги в бульварную явь так и не вышла. Конечный участок занял какой-то торговый комплекс «Галерея». На выходе на Свободу взмыл орел памяти героев послевоенных войн, именуемых «событиями в горячих точках планеты». Остальные участки через и за «музеем» украшает лишь «временная аллея», подтверждая народную мудрость, что нет ничего постояннее временного. На одном‑то и разместилась Аллея Памяти.

Смотреть, слушать, размышлять здесь можно до ее разбора. Уже солнце садилось за «Молодежную моду», когда проходил 1418 метров галереи. Поднял глаза от портретов на Советскую. Ее венчал почти куб в… сотах. Осознавая, что это, по замыслу устроителей Аллеи Памяти, ее парад-здание в рядах портретов от крыши до земли, запнулся. И очень заметно. Тотчас подошла и помогла женщина с бумажной салфеткой. Смотрит сомнительно. Не сразу понял, сомневается: то ли фронтовик, то ли моложе. В облике с возрастом разница в годах скрашивается. Да, уже мы, дети войны, в таком возрасте. Верю, Аллея Памяти на бульваре Славы быть постоянной, но постоянство ей придадут уже не мы — дети войны, а внуки участников Великой Отечественной. И я обращаюсь к ним и правнукам, как обращался уже к своим ровесникам.

Вглядитесь в их лица

Разве не бьет в сердце вопрос, застывший в их глазах? Вопрос, обращенный к нам, в будущее: «Как живете после этой кровавой войны? После Победы, радость которой нам не дано познать». Многое, очень многое читаешь в этом невысказанном вопросе: «Какие вы, за жизнь которых мы отдали жизнь? Достойны ли нашей великой жертвы?».

Имя — последнее, что остается в жизни от павшего солдата. Восстановить из забвения, сохранить и передать его потомкам порой единственное, что мы можем сделать, отблагодарив их за подвиг самопожертвования, — не порвать равнодушием в суете нашей сиюдневности нить духовного родства, что тянется от павших к потомках. Через нас.

Вглядитесь в лица павших солдат. Может, и неприметными были они в строю бойцов, и сделать до смерти своей для победы успели немного. Но Матери-Родине священны имена всех павших сыновей. Может, невелик вклад каждого солдата, но все они вместе — и погибшие, и салютовавшие Победе — составляли великую армию-освободительницу, принесшую избавление от фашистского рабства не только нам, их согражданам, землякам, но и народам Европы, да что Европы, всего мира. И только всем им вместе, живым и мертвым, по плечу было свершить подвиг, который останется навечно в памяти благодарного человечества.