Посчитали — прослезились…

В сентябре 1786 года из Челябинска отправили группу горожан в «Высочайшее» путешествие по Российской империи

Окончание. Начало в № 4 (2802) от 19.01.12 г.

Участие было не самое торжественное — мужиков должны были задействовать в «Высочайшем Ея Императорскаго Величества путешествии» в качестве ямщиков. За ними закрепили один из перегонов на пути следования кортежа императрицы из Санкт-Петербурга в Крым.

Служба по выбору

Всего для этого дела челябинцами было закуплено: 21 лошадь с упряжью для них, повозка с кибиткой под запасные вещи и прочее взятое в путь имущество, выбрано 11 ямщиков. В итоге было направлено пять лошадей, плюс одна с кибиткой и трое ямщиков: Яков Козлов, Артемон Григорьев и, за старшего, Иван больший Малышев (все остальные остались в резерве, если вдруг выяснится нехватка). Иваном большим его называли потому, что он был старшим из двух родных братьев, носивших имя Иван. Соответственно младшего звали Иван меньший Малышев. Иван Малышев отправился в эту поездку вместо Семена Осиповича Колбина, который был первоначально выбран от купцов. Его отец, Осип Колбин, объяснил, что сын его ехать не может, поскольку по купеческим делам должен находиться в Челябинске. Но вместо Семена может поехать мещанин Иван больший Малышев. Если же в ходе поездки Иван Малышев введет городское общество в убыток, то Осип Колбин берет на себя обязательство возместить ущерб.

Немного отвлечемся от главной темы рассказа и попытаемся разобраться — почему люди не испытывали особого желания «прокатиться» до Украины и пытались под разными предлогами отказаться от этой перспективы. Дело в том, что помимо основного налога, так называемой подушной подати, каждый житель мужского пола нес еще множество «повинностей», это были налоги, собираемые по случаю, либо отработка на конкретных «участках» (ремонт дорог и мостов на территории, относящейся к населенному пункту, и т.д.). Участие в путешествии Екатерины II и было такой повинностью, причем не только для непосредственных ямщиков, но и для всех жителей города. Все население «скинулось» по 2 рубля 50 копеек, а зажиточные дали еще больше (своего рода прогрессивный налог), для сравнения можно сказать, что годовая подушная подать с мещанина составляла 1 рубль 20 копеек. То есть только на одном «косвенном» налоге челябинцы отдали в два раза больше денег, чем по основному налогообложению! А что касается непосредственных участников путешествия, то они получали только деньги на прокорм и никакой оплаты. Люди уезжали из дому на восемь месяцев, оставляя дом, возможность заработка. Именно поэтому такие занятия и назывались «повинностями», более красивое название — «служба по выбору». Именно поэтому купец Колбин не захотел отпускать своего сына Семена и предпочел подрядить вместо него Ивана Малышева.

И про жену не забыл

Челябинские ямщики доехали до города Сергиевска (сегодня город в Оренбургской области), где комплектовалась сборная бригада ямщиков Уфимского наместничества, и оттуда двинулись к Новгород-Северскому уже со всей компанией, под руководством прапорщика Коробцова. Характерная деталь — на пропитание лошадей было выделено по пять рублей в месяц на каждую, а людям — по три рубля в месяц на человека. Что они ели в дороге, точно сказать сложно, в журнале расходов лаконично указывалось, что куплено в деревне такой-то «сена, овса и харчю» на столько-то копеек. Но, похоже, основным продуктом питания был хлеб — именно он чаще всего указан в тех случаях, когда записи носят более подробный характер. Иногда покупали «свежину», то есть свежее мясо, рыбу или крупу. На лошадей действительно тратили гораздо больше денег, чем на себя, не считая расходов на сено и овес, надо было их регулярно перековывать, покупать то новые попоны, то железную чесалку. Прибыли они в город Сосницы Новгород-Северского наместничества вовремя, в конце декабря 1786 г., выполнили свою работу и 1 февраля 1787 г. двинулись в обратный путь. За труды им было передано от имени Екатерины II через прапорщика Коробцова 12 рублей 50 копеек…

Некоторые детали из поездки челябинцев. В Тамбове прапорщик Коробцов за что-то «выстегал» Артемона Григорьева — для лечения душевных и прочих травм ему было выдано «на уразы для покупки вина» 1 рубль 40 копеек. Интересно использование слова «уразы», само это слово (ураза) означает у мусульман Великий пост в месяц Рамазан, но по окончании поста празднуется Ураза-байрам — окончание поста или праздник разговения. Очевидно, это слово было вполне в ходу у русских жителей Челябинска именно как обозначение «разговения» в разных значениях. В дальнейшем Артемон Григорьев, видимо, решил, что надо пользоваться случаем и за общий счет пополнить гардероб, в разных городах Григорьеву были куплены: рубаха и штаны, три пары чулок, два кафтана — за пять рублей и рубль сорок, сапоги и шляпа. Не забыл и про жену, купил два платка «бумажных», т.е. хлопковых, и два хлопковых же колпака. Кроме того, в Пензе и в Самаре просто прогулял по пять рублей. На обратном пути мужики сбыли лишних лошадей с упряжью, оставив лишь ту, что была запряжена в кибитку.

А отдуваться — простому люду

Прибыли они домой в Челябинск 10 апреля 1787 г. И тут начались сверки отчетности… Ивана большего Малышева поначалу чуть не посадили под замок в связи с недостачей. Выяснилось, что перерасход составил весьма приличную сумму — с Малышева причиталось вернуть в городскую общественную «кассу» 145 рублей 95 копеек, а с Григорьева — деньги, потраченные им на приобретение разных «необходимо нужных» вещей, 14 рублей 91 копейку. И тут вспомнили о том, что Осип Колбин, заменяя своего сына Семена Иваном Малышевым, обязался возместить убытки, которые причинит городскому обществу этот самый Иван больший Малышев. Так что всю сумму в 161 рубль 41 копейку пришлось выплачивать Осипу Колбину. Решение это было принято уже 29 ноября 1787 г. Как происходил расчет — неизвестно, под вопросом оставалось еще больше 90 рублей, которые прапорщик Коробцов вроде как передал Малышеву, но тот это отрицал. В общем, путешествие с императрицей привело к затяжному выяснению вопросов кто кому и сколько должен.

Этот рассказ о незадачливых челябинских мужиках, которые «поучаствовали» в путешествии Екатерины II и оказались втянутыми в финансовые разбирательства, вовсе не попытка потешиться над нашим неизбывным провинциализмом. В действительности эта полукомическая ситуация показывает, насколько непросто жилось в те времена простому городскому обывателю. Напомню, что расходы на снаряжение и отправку лошадей и ямщиков для нужд императорского поезда были лишь одной из повинностей, которые постоянно сваливались на российских налогоплательщиков. И только в одном этом случае расходы каждого челябинца составили в два раза больше основного годового налога — подушной подати. И благодаря этим усилиям простого населения России становились возможными и помпезные путешествия императрицы, и просто развитие государства.

Кстати, именно во время этого путешествия Екатерины II князь Потемкин якобы построил вдоль маршрута следования императорского кортежа в Новороссии бутафорские деревни, чтобы создать видимость быстрого освоения ранее безлюдного края. Именно отсюда пошло выражение «потемкинские деревни». Но даже если бы этот миф был правдой, вряд ли у челябинских ямщиков была возможность полюбоваться этой показухой.

Гаяз Самигулов