Бывает ли вера старой?

Историки и краеведы раскрывают новые факты о старообрядчестве

8 апреля исполнилось 20 лет со дня регистрации в региональном управлении юстиции Челябинской старообрядческой поморской общины. Это произошло после долгих лет гонений.

Не смешаться с иноверцами

Олег Викторович Вепрев, краевед:

«Не смешаться с иноверцами помогали различные запреты. К примеру, на многих соборах принималась система запретов в еде и питье, хотя традиционный православный пост принимался безоговорочно. Староверы осуждали любое чревоугодие и излишества, лакомства, а также отвергали те продукты питания, прошедшие через «душепагубные деньги» — через акт купли-продажи. Непременно подвергались осуждению табак и алкоголь — по сути, наиболее затратные «статьи расходов» обычного населения.

Не меньшие ограничения были в одежде — «иноземное одеяние християном не носить». Некоторые соборы, согласно исследованиям, существенно дополняли это положение, запрещая, к примеру, носить «неметския сюртуки, армянския ярмеки, жидовския картузы и шапки еллинския» или «украшать волосы на голове, направлять челки», носить «шапки из поганаго зверя», «пинжаки и сапоги со скрипом» и вообще «необычную одежду нехристиянскую».

Чье предприятие, того и вера

Алексей Геннадьевич Палкин, кандидат юридических наук, научный сотрудник Института степи Уральского отделения Российской академии наук :

«На Урале распространителями старой веры являлись представители высшей заводской администрации, специалисты, мастера и, вообще, вольнонаемный, работавший по контрактам персонал. Основная масса уральских простых, неквалифицированных рабочих состояла из крепостных крестьян, приведенных сюда из внутренней России своими владельцами, или причисленных к казенным заводам по распоряжению правительства. Они переходили в старообрядчество уже под влиянием своей администрации. Уже в самые ранние годы развития горноуральской промышленности старая вера развивается здесь не снизу, как движение низших классов, а сверху, под давлением администрации заводов, и впервые здесь устанавливается принцип «чье предприятие, того и вера», который в значительной степени соответствует западному «cujus regio, ejus religio» и который будет и в дальнейшем довольно часто определять характер роста старообрядчества в русских промышленных предприятиях.

Не приходится удивляться тому, что и частные горнопромышленники того времени, и казна так широко открывали двери заводских канцелярий и цехов старообрядцам — специалистам и администраторам. Рост уральских заводов в XVI — XVII вв. был почти непрерывным, и нужда в специалистах в России того времени была не менее велика, чем в начале ХХ века. А судя по сведениям того времени, большинство металлургов-специалистов из Олонца, Великого Устюга, Тулы состояло в старообрядчестве».

Покровители скитов

 Вячеслав Михайлович Свистунов, кандидат исторических наук:

«Принцип расселения старообрядцев при заводах Южного Урала повторялся практически один в один тому, который существовал при Невьянском, Нижне-Тагильском, Шайтанском и других демидовских заводах Среднего Урала. Какая-то часть старообрядцев открыто селились в заводских поселках (слободах). Другие строили в окрестностях заводов тайные скиты, где и оседали, ведя скрытый образ жизни. К примеру, в окрестностях Каслинского завода старообрядцами были построены небольшие скиты у подошвы восточного склона Уральских гор. Первоначально этот склон назывался как Биябинские горы. В дальнейшем стараниями скитников были освоены самые глухие районы Южного Урала — верховья реки Уфа и окрестности горы Юрма. Факт существования старообрядческих скитов в районе Юрмы подтверждается архивными материалами.

До тех пор, пока Каслинский, Верхне-Кыштымский и Нижне-Кыштымский заводы находились во владении дворянина Н. Н. Демидова, являвшегося таким же тайным покровителем старой веры, как и его отец — статский советник Н. Н. Демидов, об этих скитах мало кто знал. После смерти дворянина Н. Н. Демидова в 1806 г., вышеуказанные заводы перешли по завещанию П. Г. Демидову. Надо отдать должное последнему, он держал заводы в своих руках до тех пор, пока не был найден достойный покупатель — вольский купец первой гильдии, беспоповец Л. И. Расторгуев. Тем самым старообрядческие общины Каслей и Кыштыма остались в целостности и сохранности. Но, как показали дальнейшие события, ненадолго. После открытия золотых россыпей в дачах Каслинского и Кыштымских заводов в 1809 —1819 гг., беспоповец Л. И. Расторгуев привлек к себе пристальное внимание не только духовных, но светских властей. Только скоропостижная смерть горнозаводчика спасла его от судебного дела и уговоров перейти в единоверие. Но этой участи не избежали породнившиеся с ним еще два беспоповца — П. Я. Харитонов и Г. Ф. Зотов».

Кто принес старую веру

Николай Павлович Парфентьев, доктор искусствоведения, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой искусствоведения и культурологии ЮУрГУ:

«О том, как вера «выговских отцов» пришла на южноуральские земли, повествует уникальный памятник местной письменности — «История старыя веры в Златоусте и в округе и история некоторых лиц» (начало 1940-х гг.). Автор рукописи, житель Златоуста Петр Александрович Мельнов ярко и эмоционально рассказывает о жизни и деятельности людей (и прежде всего настоятелей общины), сыгравших видную роль в становлении и развитии «староверства». Большинство из лиц, о которых ведется речь, было старшими современниками Мельнова; поэтому, несомненно, что сведения о событиях, происходивших на протяжении ХIХ в., получены автором от них.

Из «Истории» явствует, что в Златоуст «старую веру» принесли крестьяне с. Гагарье Курганского уезда, когда здесь в 1825 г. они «строили дорогу для царя Александра I-го». Особо отмечается деятельность Тельминова Степана Захарьевича, который «принял староверство от поморских выговских отцов». Именно он «крестил» и «немало» поучал первые семьи златоустовцев, примкнувших к поморскому согласию, став затем их настоятелем и духовным отцом. Из Златоуста «старая вера» распространилась в Кусу, Нязепетровск, Сатку и другие селения».

Зачем было ломать устои?

 Дмитрий Анфимович Каргаполов, председатель совета Челябинской старообрядческой поморской общины:

«Старообрядчество во многом держалось благодаря устоявшемуся традиционному быту. Он воспитывал любовь старообрядца к иконе и его моральные идеалы — уважение к старшим, заботу о младших, взаимовыручку, честность. Именно быт благодаря системе норм в еде и одежде был охранителем своеобразия старообрядцев. Не оказалось ли нынешнее тотальное разрушение быта и социальных структур для поморского старообрядчества роковым?

Разрушение традиционных устоев нанесло большой урон не только старообрядцам. Но и другим конфессиям и народам. Староверие за советский период кроме храмов и своих святынь потеряло и экономическую опору в виде купечества и крепкого мещанско-посадского сословия. Что касается традиционного быта, то следовать ему возможно и в современных городских условиях. Что сейчас мешает людям почитать иконы, уважать старших, заботиться о младших, прилежно трудиться, соблюдать христианские нормы и молиться во славу Божию? Ровным счетом ничего! А соблюдение этих норм должно быть атрибутом не своеобразия старообрядчества. А быть присуще всему обществу, считающему себя христианским».