Первая в России женская мусульманская учительская семинария была открыта в Троицке

В 1914 году троицкие мусульманки организовали «Комитет по оказанию помощи раненым» под председательством Мафтухи Яушевой. Они стали энергично собирать пожертвования, в том числе и в уезде.

Продолжение.

Начало в № 163, 167.

В пользу воинов

Из кассового отчета дамского кружка видно, что на 9 октября пожертвования от частных лиц составили 7 рублей 42 копейки, по подписным листам получено 479 рублей, от «Торгового дома Кутузова» — 50, единовременные пожертвования Сибирского банка составили 100 рублей. А всего было собрано 6853 рубля, кои и были израсходованы на мебель, отопление лазарета, материал для белья. В мае 1915 года Комитет Ее Императорского Величества государыни Императрицы Александры Федоровны выразил благодарность Троицкому мусульманскому дамскому кружку за 5 почтовых посылок с пожертвованиями в пользу воинов.

Примером патриотизма явились действия членов «Троицкого городского общества взаимного от огня страхования» (ТГО). Организацию, возникшую в 1912 году, перед войной возглавил надворный советник Михаил Александрович Протасов (старший помощник надзирателя акцизного управления). Кроме председателя на постоянной основе в ТГО работали техник-оценщик и бухгалтер-делопроизводитель (эту должность в 1912 — 1917 годах исполнял ссыльный большевик Т. Д. Дерибас).

С началом войны ТГО на экстренном общем собрании приняло решение передать 1 тысячу рублей в помощь больным и раненым воинам, члены правления Белов, Протасов и Русанов передали «на нужды военного времени» свое содержание и вознаграждение в сумме 130 рублей. ТГО ежемесячно перечисляло взносы городскому комитету для выдачи пособий семьям призванных на войну (85 рублей) и Троицкому комитету Красного Креста (80 рублей) на содержание в его лазарете 4 койко-мест, закупало чай для отправки на фронт через Троицкий Дамский комитет.

В «сухом» остатке

Особо надо отметить, что ТГО обратилось к Городской думе и троицкому исправнику с просьбой «возбудить ходатайство перед надлежащими учреждениями о воспрещении торговли всякими спиртными напитками (в том числе пивом и виноградными винами) на все время войны». Это было одно из первых в стране обращений подобного рода. Распоряжение о запрете продажи спиртного в России на период мобилизации вышло еще 17 июля 1914 года. 22 августа вышел указ о запрете продажи алкогольных напитков до конца войны.

Для страны, у которой более четверти поступлений в бюджет (в 1913 году — 26 %), составляли доходы от казенной монополии на водку, это был опасный шаг. В 1916 году акцизы дали казне всего 51 млн рублей (1,5 % бюджета). Около трети миллиона рабочих потеряли работу из-за закрытия сотен спиртовых заводов. Бюджет нес ущерб еще и из-за выплаты многомиллионных компенсаций владельцам этих предприятий. Это, что называется, прямые убытки. Отнятие у народа привычного социального анальгетика привело и к другим, не менее катастрофическим последствиям.

Сахар, как на дрожжах

Уже само проведение в жизнь «сухого закона», разрешавшего торговать спиртным в дорогих ресторанах и аристократических клубах, резко разделило русское общество. Народ стал массово гнать самогон. Многие (прежде всего, женщины и подростки) перешли на полуфабрикат — брагу и его аналоги.

Не прошло и года с начала войны, как журналисты с тревогой отмечали: «Тайное пивоварение в Троицке и Троицком уезде развивается с необычайной быстротой. Об этом можно судить по количеству торговцев суррогатами пива, так называемой «кислушкой». В арестантской при полицейском управлении содержится 14 мужчин и 21 женщина — «кислушников» и «кислушниц», в арестном доме 23 «кислушницы». Вместе с ними, пользуясь из казенного котла пищею, содержатся и их дети, не могущие прокормиться без родителей».

Колоссальный спрос порождал и массовое предложение; в другом номере местной газеты сообщалось, что «29 июня приставом 2 й части составлено 5 протоколов на следующих лиц за торговлю «кислушкой», при этом корреспонденция сопровождалась списком из двух десятков фамилий оштрафованных за варение браги.Мгновенно возникший дефицит сахара и дрожжей привел к появлению черного рынка. Осенью 1916 года газета писала, что на селе «из-под прилавка фунт сахара-рафинада — от 80 копеек до 1 рубля, сахарный песок — 60-65 копеек, мыло — 70-80 копеек… Кислушка у нас в большом ходу. Цены повышаются каждый день…».

Кокаиновая контрабанда

Война вела и к разрушению патриархальных семейных устоев. В том же номере редакция, сообщала, что увеличилось количество писем от пожилых читателей с жалобами на то, что их снохи, получающие пособия за мужей-фронтовиков, старикам дерзят, деньги свекрам не отдают, а тратят по своему усмотрению. Обычными спутниками повального пьянства становились драки, скандалы и разврат.

Не выдерживали даже привычные к ярмарочным разгулам обыватели. Исторический центр города делился на две части, западная — «Форштадт» и восточная — так называемый «Татарский край». В 1915 году «группа домовладельцев Форштадта, в числе около 40 человек, возбудила перед Троицкой городской думой ходатайство о переносе домов терпимости из Форштадта в другую какую либо часть города».

Но война породила и новую, страшную проблему — наркоманию, захватившую, прежде всего, города. Уже в 1915 году начался контрабандный ввоз опиума из Греции и Персии, а союзники по Антанте наладили поставку в Россию кокаина.

Коснулась эта беда и провинциальной интеллигенции. «Оренбургское земское дело» сообщало осенью 1916 года: «17 ноября 1916 года покончила жизнь самоубийством библиотекарь Троицкой городской публичной библиотеки Е. М. Анисимова…». Причиной, писал газетный хроникер, послужили тяжелые условия личной жизни и пристрастие несчастной к морфию.

На инородческом языке

Большинство горожан все-таки жило надеждами на скорое мирное будущее. В Троицке открываются вечерние образовательные курсы для взрослых. В тылу все явственнее ощущалась нехватка грамотных людей, могущих заменить квалифицированных работников, ушедших на фронт; все чаще на предприятиях стал использоваться женский труд. В августовском номере земской газеты можно прочитать, что для помощи работающим женщинам летом по всей губернии открылись ясли. Там же находим еще одну заметку: «…уполномочить Управу (губернскую) ходатайствовать перед Оренбургским учебным округом о разрешении открыть земству 3-летние педагогические курсы для подготовки учителей-мусульман в инородческие начальные училища…».

Дело в том, что возможности привлечения мусульманского населения края в промышленное производство были ограничены отсутствием у его большинства светского русскоязычного образования. Даже в самом Троицке, перед войной, в мужской гимназии обучалось лишь 25 мусульман, в женской — 12 мусульманок. Правда, современник отмечал, что «порядочное число мусульман обучается в городских училищах (т. е. в школах ниже средних. — Р. Г.). В Троицке число учащихся по-русски доходит до 250 человек».Дефицит национальных учительских кадров не восполнило даже открытие в сентябре 1915 г. двух частных татарских педагогических училищ: одно — «Мусульманское пятиклассное мужское училище «Вазифа» («Обязанность»)», содержавшееся на средства купца 1 й гильдии Муллагали Яушева, другое — женское.

По инициативе местных мусульман в Троицке открывается первая в России женская мусульманская учительская семинария. По закону от 1 июля 1914 г. об открытии частных средних учебных заведений предоставляется право открытия подобных заведений с прохождением в них общеобразовательных предметов на инородческом языке.

В таком заведении давно назрела необходимость. Ходатайство было подано попечителю Оренбургского учебного округа вдовой ташкентского купца Гайнией Багаутдиновной Яушевой, которая 29 мая получила удовлетворительный ответ. Все предметы преподавались на татарском языке. Специальные предметы: русский и арабский язык, вероучение (Коран, хадисы, история Ислама), татарская история, педагогика, основы домашнего хозяйства (кулинария, шитье, уход за детьми).

Как сообщалось в земской газете: «Открытие предполагается с 1 сентября с. г., пока специального здания нет, она будет помещаться в доме Л. Ш. Яушева по Татарскому переулку. Предполагается вначале открыть приготовительный и 2 нормальных класса по 40 учениц в каждом, затем расширить до 5 классов. Штат педагогов — учительниц-мусульманок, получивших образование на Петроградских педагогических курсах, приглашен, размер платы за учебный год — 25 рублей. В будущем предполагается открытие интерната».

Рауф Гизатуллин

Продолжение следует.