Названная в честь надежды

История имени, данного самой войной

Надежда и Марат Дильдашевы вынуждены были покинуть Таджикистан, где Марат, имея звание генерала, долгие годы занимал большую должность в руководстве авиационным заводом, пока здесь не начались перестроечные катаклизмы.

Приехав в Россию, в Челябинск, начали с нуля: ни квартиры, ни вещей. Занимались преподавательской деятельностью — он в ЧВАКУШе, Надежда в танковом училище. В общем, встали на ноги, тогда и купили по случаю недорогую дачку рядом с нами. Летними выходными вечерами, или когда в отпуске, мы наносим друг другу визиты, называя это «светской жизнью».

В этот день Победы вспоминали войну. Неожиданно Надежда обмолвилась: «У моего имени целая история. Меня мама назвала в честь своей самой любимой подруги. Рассказать?»

Ридикюль из Германии

В доме Клюевых — это фамилия родителей Надежды Дильдашевой, хранился завернутый в белую тряпку ридикюль под крокодиловую кожу. Мать запрещала дочке прикасаться к нему. Лишь иногда Нина Константиновна вынимала оттуда маленькие маникюрные ножницы, и Надя краем глаза видела, что в ридикюле еще есть белый кружевной воротничок, красивая маленькая жестяная коробочка из-под монпасье, открытки с адресами на чужом языке, какие-то документы тоже на немецком. Когда Надя пыталась что-то выведать, Нина Константиновна сердилась: «Ты этого не видела». И только когда Надя вышла замуж за своего Марата, родились дети, Нина Константиновна решила, что настал момент рассказать дочери свою историю.

Как угоняли в Германию

Нина Константиновна была типичной «хохлушкой», хотя мать ее польских кровей из рода Липицких, а отец носил фамилию Лихман. Усадьба Лихманов в Кривом Роге принадлежала прадеду Лихману, который был специалистом горного дела. Огромный дом с садом стоял на нынешней главной площади Кривого Рога.

Нине было тринадцать, когда счастливое детство закончилось: Кривой Рог оккупировали немцы, а дом заняли офицеры.

Отец и дед Нины Константиновны с первых дней ушли на фронт. Мать осталась с тремя детьми: старшего Виктора, она полтора года прятала в подполе, — порода Клюевых была крупная, мальчик выглядел взрослым парнем, да и Нину в ее тринадцать лет часто принимали за взрослую девушку. Регулярно молодых людей забирала полевая жандармерия и отправляла в Германию. В 43-м дошла очередь до Клюевых. Напрасно мать пыталась объяснить, что девочке только пятнадцать.

На следующий день ее и соседку-подружку Надю Маляренко увезли на грузовике в Запорожье, где формировались составы, увозившие молодежь в Германию. Девочки тряслись от страха. Их привезли в лагерь рядом с Гамбургом. И сюда, как на невольничий рынок, регулярно приезжали какие-то люди, отбирали девушек и парней и увозили. Нина и Надя стояли, не расцепляя рук. И когда к ним подошла ухоженная немка, то девочки страшно боялись, что она их разлучит. Но та указала на обеих. Всего взяла шесть девчат.

Фрау Хенни Эгерс-Бауэр была женой офицера СС, а семьи эсэсовцев имели привилегию — набирать работников из привезенных с оккупированных земель. У фрау Хенни была капустная фабрика, где девочкам предстояло работать. Позже она привезла с рынка рабочей силы несколько парней-поляков.

Жизнь на чужбине

Нине повезло: воспитанную, ухоженную девушку фрау Хенни взяла прислугой. Хозяйка не была жестокой, но очень требовательной и педантичной. Обходилась с работницами по-человечески, четко соблюдая рабочий день, были даже и выходные. Разрешала праздновать дни рождения, Рождество, Пасху, все национальные праздники.

Фрау Хенни, наверное, понимала, что у всех нас был романтический возраст, что мы общались друг с другом, что у нас возникали симпатии, — рассказывала Нина Константиновна дочери, — так и было. У всех нас была одна тема для разговоров — о доме, о близких и мечта — поскорее вернуться. Мы все знали друг о друге все, пели полякам свои песни, а они — свои. Фрау Хенни даже устраивала иногда нам танцы. Но строго предупредила: если кто-то забеременеет, сразу вернет в лагерь...

Приближался конец войны, фрау Хенни все чаще уходила в библиотеку с радиоприемником и слушала его, плотно закрыв двери. Попытки что-то подслушать, ничего не давали, хотя все уже сносно понимали по-немецки и даже писали.

Английский летчик

Когда фрау Хенни поняла, что бомбы будут падать все чаще, то собрала всю прислугу, элитных лошадей, кое-что из хозяйства и отправилась в Гамбург. Так же поступила и соседка. Так Нина и Надя встретились вновь. Под бомбежками, но на прибрежной полосе было спокойнее. Как только начиналась бомбежка, все вместе с фрау Хенни садились на лодки и уплывали в море. Однажды на их глазах сбили английский самолет, из которого выпрыгнул на парашюте раненый летчик. Ребята-поляки выловили его, затащили в лодку. Фрау Хенни сделала вид, что ничего не видит и не слышит. Летчика выхаживали и главной в этом деле была Надя Маляренко.

Случилось то, что должно было случиться: молодые люди полюбили друг друга. Когда союзники взяли Гамбург, всех ребят отправили в фильтрационный лагерь, где было несколько зон. Летчик, предложив Наде руку и сердце, попросил: вы попадете в русскую зону, но ты должна перебежать в английскую.

Я вытащу тебя оттуда

Девушки прошли проверку нашего НКВД. Надя до последнего умоляла подругу: сбежим вместе. Обе понимали, что прощаются навсегда. В последние секунды поклялись: «Если у меня будет дочка, назову ее Надей», — пообещала Нина Константиновна. «А я Ниной», — ответила Надежда...

Фрау Хенни, прощаясь с девочками, подарила всем по ридикюлю с коробочкой леденцов, ножничками, красивые новые платья с белыми кружевными воротничками, просила забыть все плохое...

В год оттепели

Оля сгинула в Сибири, а про Надю Маляренко Нина Константиновна узнала, когда к власти пришел Хрущев. Ее и родителей Нади в 1961 году приглашали в КГБ, где лежало два письма из Австралии. Одно было адресовано Нине. Надя писала, что счастливо проживает с мужем и детьми в Австралии, куда спасенного героя-летчика отправило правительство, дав хорошую работу и все привилегии. Было и фото. Надя — настоящая леди на фоне красивого дома с бассейном, автомобилем стоит рядом с мужем и детьми. Среди них прелестная девочка. И надпись: «Это Ниночка».

Надя звала подругу в Австралию, не предполагая в своей тамошней жизни, что это просто невозможно, хотя бы потому, что денег на такую поездку ни у родителей, ни у подруги просто не было и быть не могло.

— Мама никогда не жалела, что вернулась домой, — закончила историю Надежда Дильдашева, названная в честь Надежды Маляренко, но ее мучило то, что она увидела другую жизнь в Германии, что война разлучила ее с подругой, что всю жизнь, начиная с 43-го года, с ней был страх.

Лидия Старикова,

фото Вячеслава Шишкоедова,

коллаж Аллы Перфиловой

P.S. В материнском ридикюле сохранилось фото дома для прислуги, где жили Нина и Надя. На обратной стороне надпись: «Это дом, где я пережила два страшных года своей жизни». Недавно Надя с Маратом «заглянули» по Интернету в Мельдорф.

Дом, где жила Нина Лихман, все тот же: целый и невредимый...