Два бойца

Может показаться, что объединить под одним заголовком судьбы ветерана Великой Отечественной войны, челябинского танкиста-добровольца Андрея Иванова и боевого подполковника спецназа, не раз воевавшего в Чечне Юрия Таушанкова — дело надуманное. Однако, это не так. У них — общая судьба.

Гвардеец-доброволец Иванов передал по наследству свой вектор жизни будущему разведчику, офицеру Таушанкову. Дело не столько в том, что они жили в одной коммуналке по улице Образцова в Челябинске. И даже не только в том, что ветеран-гвардеец Иванов стал крестным Таушанкова. Завернул в одеяльце соседского, только родившегося мальца и отнес его в церковь крестить. Для всех пацанов из домов самостроя Андрей Семенович стал настоящим кумиром. Ориентиром в жизни.

Когда-то они с восхищением рассматривали многие боевые ордена Иванова, с замиранием сердца слушали его рассказы о войне. Сегодня у этих самых ребят на груди тоже теснятся боевые ордена не меньшего достоинства, добытые не меньшим потом и кровью.

Накануне 23 февраля мы с Юрием Таушанковым побывали во дворе его детства, зашли в знакомую Юре квартиру Ивановых. С собой Юрий Геннадьевич, известный автор-исполнитель, кроме камуфляжки с орденами захватил еще и гитару. Повод был серьезнейший — Юрий написал новую песню. О детстве, о войне, об Андрее Семеновиче Иванове, о своих сверстниках. Называется песня: «Семеныч». Жаль, что гвардеец рано ушел из жизни, не услышал песню, не порадовался боевым орденам бывших пацанов, которых воспитывал когда-то своим примером. Своей жизнью…

Совпадений не бывает

В Уральский добровольческий танковый корпус Иванов попал двадцатилетним парнишкой, хотя имел заслуженную «бронь», работал на железной дороге. Иванов был хоть куда, поскольку в ряды добровольческого танкового корпуса попасть было непросто. Отбор был жесткий, отбирали лучших из лучших. Не могу назвать это совпадениями, это очевидно судьба. Андрей Иванов родился ни больше, ни меньше — 9 мая 1923 года. Ровно в день его двадцатилетия в рядах челябинских добровольцев 9 мая 1943 года принимал наказ от всех земляков на площади у главпочтамта.

А третье совпадение или, наверное, предопределенность судьбы в том, что молодой гвардеец Иванов отмечал одновременно свой день рождения и День Победы со своими боевыми товарищами 9 мая 1945 года в освобожденной уральскими танкистами Праге. Потому на груди Андрея Иванова кроме двух орденов Красной Звезды, ордена Боевого Красного Знамени, ордена Славы III степени, медали «За отвагу» заслуженно сверкали медали «За взятие Берлина», «За освобождение Праги».

Иванов прошел весь боевой путь танкистов-добровольцев Уральского корпуса, хотя сам за рычагами танка не сидел… Воинская специальность у Иванова, пожалуй, была поопасней, если можно так сравнить на войне. Он всю войну прошел сапером, шел впереди танков, очищал минные поля. Говорят, что сапер ошибается только один раз, но, видимо, Господь Иванову эту ошибку простил. Отличный сапер оплатил эту ошибку не всей жизнью целиком, а собственной кровью, осколочными ранениями, серьезной контузией.

Очевидно, после этого редчайшего среди минеров случая, пришел к Богу. Потому и настоял в безбожные тогда пятидесятые окрестить новорожденного соседского младенца в церкви. И сделал это не зря, десяток раз божественное провидение спасало его крестника, Юрия Таушанкова, от неминуемой гибели во время всех трех чеченских войн.

Маэстро спецназ

Одно дело, когда отвечаешь только за жизнь собственную. А если ты командир отряда спецназовцев и на тебе сотня человеческих душ, за которых ты отвечаешь и перед своей совестью, и перед Отчизной, и перед Всевышним? Феноменальный результат подполковника Таушанкова — за все три чеченские войны (боевые командировки 1996, 1999, 2000, 2001, 2002, 2003 годов) он не потерял ни одного боевого товарища. Ни за одного своего бойца Юре не пришлось опрокинуть «гробовые» сто грамм. Конечно, на войне не обходится без раненых и контуженых, но Юре не пришлось смотреть в глаза ни одной вдове своего подчиненного.

Конечно, рецепт такого результата вполне очевиден — не жалеть себя, не отсиживаться за спинами бойцов, первому идти в самое пекло. И безусловно, уровень профессионализма. Что толку, если сам получишь первым пулю? Кто будет боем руководить?

Одна из самых сердцевинных песен Таушанкова о том, как солдат, уезжая на войну, покидает родной дом: «Оглянулся назад / И подумал опять, / Доведется ли мне / В эту дверь постучать. / …И от ручки дверной / Я храню то тепло / На ладони своей, / Что сжимает цевье…».

Лишь несколько из десятка случаев, когда жизнь крестника Иванова висела не то что на волоске. По всей логике вещей он должен был погибнуть…

— Однажды наша головная машина разведки вела в Чечне колонну с курганскими омоновцами, — вспоминает Юрий Таушанков. — Ребята попросили притормозить у блок-поста, где служили их земляки. Как их не уважить! Одно условие: «на приветы даю пять минут». Через пять минут командую: «По машинам!». Только тронулись — перед нами взрыв. Пока мы пять минут общались с курганцами, колонну обогнал БТР и попал на противотанковую мину, поставленную «духами»—«чехами» для нашей колонны. Живых в БТР не осталось никого, а из нашей колонны, особенно из моей головной машины разведки получился бы «форшмак»…

— Другой эпизод. Ранним утром наша колонна идет на задание. Моя машина, как всегда, головная. Подаем для блок-поста условный сигнал: «Свои» зеленой ракетой. Начинают яростно сигналить нам. Встали. Подходит морпеховец с блок-поста: «Ребята, второй раз вы родились, Господь вас хранил!».

— А в чем дело?
— Смотрите, — показывает провисшую из-за погодного скачка температур «растяжку». Как раз над нашим задним мостом. Прилип тросик к обледенелому асфальту, так мы ее и переехали без ущерба. А по обочинам были установлены мины направленного взрыва. Если бы тросик не провис — нам бы конец, безо всяких вариантов.
Да, как тут не поверишь в судьбу и руку провидения!

«Старый дворик, двухэтажный самострой…»

Это слова из песни «Семеныч». Побывал в этом самом самострое. Дома строили для себя рабочие радиозавода после смены. Строили, как могли, потому эти полувековые дома хоть сейчас под снос. Отчасти из-за самостроя не смог Андрей Иванов поехать по вызову в Москву, говорят, звезду Героя Советского Союза получать. Жена в больнице, а на руках у Иванова четверо детей. Оставить было не с кем, да и с деньгами на дорогу в столицу было туго. А Иванов человек скромный. Запросами о награде, причине вызова в Москву Министерству обороны не докучал. Развел у самостроевского дома маленький огородик, некогда было о регалиях думать, надо было большую семью (семь человек) кормить. Даже в этой скромности и трудолюбии для всех самостроевских пацанов (бывшая улица Сосновская, нынче — Смирных) он пример на всю жизнь.