Темные углы для светлых идей

О какие кочки спотыкаются наши инновации

Инновационная деятельность — это превращение знаний в деньги. Емкое и точное определение напоминает конечную формулу из школьного курса физики. Однако, чтобы вывести ее на деле, потребуется пройтись едва ли не по всем проблемным точкам региональной экономики и федеральной финансовой политики.

ЗСО в конце августа утвердило прошлогодние итоги исполнения закона «О стимулировании инновационной деятельности в Челябинской области». Рост объемов финансирования целевой программы по поддержке инноваций составил 73,5 % от плана, доля отгруженных товаров и услуг инновационного характера увеличилась на 10,5 %, отношение налоговых отчислений инновационных предприятий к размеру предоставленной поддержки, иными словами эффективность использования бюджетных денег составила почти 14 рублей на каждый вложенный рубль. Но какие барьеры существуют на инновационном курсе региона?

Упаковка идеи

Поставить южноуральскую экономику на инновационные рельсы власти региона пытаются не первый год, традиционно относя этот плановый пункт к приоритетам. Но на этот раз в министерстве промышленности и природных ресурсов области твердо убеждены: события можно форсировать. Благо, для этого у территории предостаточно собственных ресурсов.

Работают 2 федеральных научных центра, институт Уральского отделения РАН, 6 технических университетов и академий, более 40 научно-исследовательских и проектных организаций. Имеются уникальные разработки, востребованные не только на российском, но и на мировых рынках. Приступил к работе Венчурный фонд Челябинской области с активами 480 млн рублей.
В наличии, казалось бы, есть и идеи, и необходимость их, и защита от всевозможных рыночных рисков — полноценная инновационная инфраструктура, разветвленная на несколько уровней.

На первом, посевном, разработка проходит через областной бизнес-инкубатор, который содействует автору в подготовке бизнес-плана и проектных документов. На втором, внедренческом, проекты реализуются на базе технопарков — в опытных образцах, промышленных моделях и технологиях. Третий уровень запускает пробные модели в промышленное производство. Четвертый — реализует их с максимальной экономической выгодой. Но схема выдает сбои.

Есть такой документ — «Концепция инновационной деятельности в Челябинской области». В нем прописаны сильные и слабые стороны региональной инновационной системы. Картина невесела: проекты разрабатываются бессистемно, а труд инженеров не дает значимых для области результатов. Виной тому областные власти видят как раз отсутствие эффективного менеджмента на пути от идеи до конечного продукта. Иными словами, разработка едва ли не гарантированно запнется уже на первом этапе, только что родившись, — потому что неясно будет, какому именно предприятию она нужна и нужна ли вообще.

Спасать положение решено за счет Инновационного центра, который будет аккумулировать идеи и доводить их до ума.

— Есть такая проблема, что не каждый автор интересной идеи имеет необходимые навыки, чтобы грамотно ее «упаковать» для продвижения на инвестиционный рынок, — рассказывает генеральный директор Агентства регионального развития (АРР) Игорь Кравченко. — Центр должен будет восполнить этот пробел.

Брат за брата

— Хотелось бы, чтобы каждый завод тратил десятки миллионов долларов на разработки и прикладные исследования, — излагает свое видение продвижения светлых идей начальник отдела инновационного развития минэкономразвития области Леонид Исенко. — Однако, так как это — бремя бюджетов самих организаций, пожелание выглядит как утопия.

И все же наукоемкий бизнес вовсе не чужд региональным предприятиям, да и тратиться на исследования в колоссальных объемах, покупая инновации у сторонних разработчиков, не всегда нужно и выгодно. Как повелось еще с советских времен, при каждом заводе, как правило, имеются свои конструкторские бюро, и инженерное дело так или иначе заложено в заводскую смету. Где-то схема даже разрослась до инфраструктурного уровня и стала приносить ощутимую прибыль не только предприятию, но и южноуральской казне.

— В 2008 году был разработан механизм стимулирования конструкторских разработок через аккредитацию инновационных предприятий в качестве технопарков, — вспоминает Леонид Исенко.

Сейчас таких технопарков в области два. Организованы они на базе ОАО «Миасский машиностроительный завод» и ЗАО «Челябинский завод технологической оснастки». Идея в следующем: получив аккредитацию, предприятия берут на себя обязательства заказывать разработки у малых фирм, разместивших свой бизнес на их территории и внедрять эти разработки в своем производстве. Выгода обоюдна.

Разработчики инноваций имеют стабильное финансирование за счет налоговых льгот, предоставляемых заводу-технопарку, и стабильный спрос на бизнес-идеи, а завод, пользуясь плодами их труда, повышает свою эффективность. Механизм, по словам экспертов, отработан, осталось лишь его тиражировать.

— С одной стороны идет охота за инновациями для модернизации производства, с другой — складывание их в одну корзину, чтобы не упустить момент, когда они вырастут самостоятельно и перетекут в другой регион, а, быть может, за рубеж, — поясняет смысл работы технопарка первый вице-президент ЧРОР «ПРОМАСС», депутат ЗСO Константин Захаров.

Яркий пример работы всех винтиков такой кластер-системы демонстрирует инновационный технопарк ЧЗТО. Предприятие производит продукцию для нефтегазовой отрасли страны и имеет постоянного заказчика в лице нефтедобывающих гигантов. Соответственно привлекает в регион немалые средства: «нефтянка» даже в условиях кризиса всегда осуществляла большие заказы. Стабильность же такого спроса всегда поддерживалась за счет конкурентоспособности, а конкурентоспособность целиком, убеждены на заводе, именно за счет инноваций, которые поработали на проект, сулящий сверхприбыли.

— Некоторые фирмы, участвующие в цикле производства новаторской продукции и работающие на нашем оборудовании под крышей технопарка, получают значительные преференции — отмечает генеральный директор ЗАО «ЧЗТО» Виктор Кушин. — Если бы наши собственные проекты субсидировали в таких же объемах, они буквально бы внедрялись сериями.

Где ты, уральский Тамагочи

Финансирование наукоемких производств — действительно больная тема для южноуральских инженеров. Один из отчетных документов регионального минпрома содержит подробную раскладку финансовых мероприятий, необходимых для реализации перспективных инновационных проектов. Таблица буквально пестрит формулировками «ведутся переговоры по привлечению кредитов для запуска серийного производства».

— Субсидии, которые предоставляются технопаркам на исследования, составляют порядка 3—4 млн в год, — говорит Леонид Исенко. — От 10 до 20 млн в год они, по оценкам, тратят на разработки. Поэтому помощь, хоть и невеликая, все же безвозмездная. Да и банки всегда охотно выдадут им кредит: есть имущество, которое можно заложить.

Иное дело — малое инновационное предприятие, занимающееся своими разработками не под крышей технопарка, а самостоятельно. Таким инноваторам кредит выдавать, грубо говоря, «не подо что». Кроме того, инновационные проекты внедряются через несколько лет, а проценты по кредитам надо платить здесь и сейчас. Вполне логично, что банки с такими неплатежеспособными новаторами не работают. Зато охотно работает венчурный фонд.

— Венчурный заем — по сути видоизмененный кредит. Фонд дает денег, а через определенный период времени просит выкупить свою долю в бизнесе под большой процент — не менее 30. Обоснование таким действиям — высокие риски, которые закладываются в этот процент, — поясняет заместитель генерального директора ЗАО «ЧЗТО» Дмитрий Крылов.
Венчурный фонд распределяет свои средства только между малыми инновационными предприятиями, что вполне логично по законам рынка: только у такого предприятия есть возможность в случае успешной реализации проекта увеличить стоимость своего бизнеса в разы.

— Когда предприятие только создается, его стоимость — ноль. Когда появляется инновационная продукция, которая еще и пользуется постоянным спросом, предприятие будет стоить миллионы, — говорит Леонид Исенко и подкрепляет сказанное.

— Ярким примером, показывающим и рисковую, и доходную составляющую венчурного бизнеса «в одном флаконе», является случай одной японской компании. Маленькая научная организация долго билась над созданием одной занятной, как тогда казалось только им, вещицы. Потратили на это десятки миллионов долларов. А вещица эта — ни что иное, как «Тамагочи»…