Свою судьбу человек кует сам

…Немцы стояли в рощице напротив на расстоянии броска гранаты. Пехотинцы гвардейского 216-го полка засели в окопах. Вокруг кукурузное поле. Чуть небольшое шевеление в высокой кукурузе — немец немедля разит то место снарядами. К тому же были и одиночные перестрелки.

В одной из них молодой пехотинец полоснул автоматной очередью двух бегущих фрицев. В тот же миг за его спиной неподалеку разрывается немецкий снаряд… И было долгое беспамятство.

В тот августовский день 1943 года молодому пехотинцу исполнилось 20 лет. Боец получил тяжелейшее ранение в голову, в результате чего была удалена часть черепа. Вот так при освобождении Запорожья закончилась самая страшная война человечества для нашего земляка родом из Катав-Ивановска Александра Петровича Гладкова.

Как у каждого фронтовика, ратная судьба Александра Петровича не была простой. Более того, с крутыми, неожиданными поворотами. В начале войны все шло к тому, что он должен был стать крылатым «сталинским соколом». После 10-го класса шестеро катавских пареньков поступили в челябинский аэроклуб. Вскоре небесная мечта так и осталась мечтой: их отправили домой до особого распоряжения военкомата.

Потом был другой приказ: надо готовить для войск полевых офицеров. Александра отправляют в таллинскую пехотную школу. Все, казалось бы, полный курс обучения пройден. Пришла пора экзаменов… И всех курсантов в одночасье везут на железнодорожный вокзал. Наскоро сформированный эшелон держит путь на Сталинград.

Так наш земляк стал рядовым 216-го полка, в основном при битве на Волге находившегося в боевом резерве.

— И на Курской дуге пехота ждала своего часа, — вспоминает ветеран. — Крепкой, основательной была линия советской обороны под Прохоровкой: через километр-полтора следовали один оборонительный рубеж за другим. И так было на протяжении 30 километров. К переломному сражению мы подготовились тщательно, продуманно, что стало одним из главных условий успеха.

Наш полк расположился в полутора километрах от Прохоровского поля. Великое танковое сражение было как на ладони…12 июля работали только танки и артиллерия. Само сражение трудно описать. Страшно было! Тут мы впервые увидели в деле новые танки «Тигр» и самоходные пушки «Фердинанд». Немец тоже бился ожесточенно. Напряжение противостояния людей и техники было сверхъестественное.

Некоторые танковые экипажи по два-три раза прибывали на дозаправку и пополнение боезапаса. И снова в бой. Под вечер поле сражения было усеяно сгоревшими или подбитыми танками с обеих сторон. Наутро немецких машин оказалось намного меньше: под покровом ночи фрицы сумели отбуксировать ту технику, которую можно было отремонтировать.

А 13 июля наши войска начали на Курской дуге полномасштабное наступление. Полк рядового Гладкова решал задачу по форсированию Северного Донца.

— «Водную переправу брали с тяжелыми боями, — отмечает Александр Петрович. — Немец за свой берег бился крепко. И все-таки нам удалось отбить плацдарм в районе большого украинского села Голые Долины. Вот уж действительно «голые»: в ходе жесточайших боев от селения одни печные трубы остались.

Передышки нам не дали. Последовал приказ: на танках прорвать оборону фашистов, совершить рейд в их тылы, разбить штаб части противника. В рейд подготовили около 30 машин. На каждый танк посадили по 5—6 пехотинцев. День отдыхали. К вечеру двинулись в рейд. Засветло прошли передовую, потеряв при этом два танка.

Остальные экипажи с пехотой прорвались в прифронтовой тыл врага на 30 километров, посеяв у него панику и неразбериху. Оказалось, ночью немец — плохой вояка! Немецкий штаб мы разбили. К утру собрались в колонну и возвратились к своим.

Далее было наступление на Запорожье, Голые Долины, кукурузное поле на украинской земле и тяжелейшее ранение с инвалидностью ровно в двадцать лет.

Всегда задаюсь вопросом, присутствуя при непростых жизненных ситуациях: а как тут быть и как выстоять далее? Может, кто-то другой и надломился бы по жизни? Но только не Александр Петрович.

И сегодня в его под девяносто чувствуется стержень сильного человека: не геройствует, гордится той судьбой, данной ему свыше. Хоть всегда был и остается коммунистом. О войне и дальнейшей жизни говорит в реальных красках. За себя и свое будущее фронтовик побился крепко.

— В тылу и послевоенные годы мысли даже не допускали о личном благе или какой-то почести, — откровенничает фронтовик. — Шкуру с тебя спустят, если в обозначенный срок не сдашь зерно, мясо, все то, что рождала земля да натруженные руки крестьянские. Все отправляли на фронт, а потом страну на ноги ставили. А иначе ничего у нас толкового не получилось бы.

Вот в таких хлопотах и заботах как-то притупилась мысль об инвалидности. Больше думалось о жизни. А потом женился, вырастил двух сыновей и дочь. Теперь у фронтовика пять внуков и девять правнуков. На судьбу не ропщет: сам ее создал! И, похоже, неплохую, достойную!

— Все зависит от самого человека, — считает Александр Петрович. — Всякий своему счастью кузнец, говорят в народе.

Боль осталась у ветерана на всю оставшуюся жизнь. За сад-питомник в селе Тюбелясы Катав-Ивановского района. На всю округу прославились плодово-ягодные растения, селекционированные и выведенные здесь собственными учеными и земледельцами.

Вся российская территория рискованного земледелия получала от тюбелясцев крепкие и урожайные сорта смородины, малины, ерги и других традиционно наших садовых растений. Заявки хозяйств, скажем, Дальнего Востока удовлетворялись ежегодно вагонами отправленных саженцев.

— Вот это по-настоящему большое жизненное дело было, — с ностальгией заключает ветеран Великой Отечественной войны и труда с 54-летним стажем Александр Гладков, старейший работник и организатор сельскохозяйственного производства Катав-Ивановского района, пчеловод. — За годы плодотворной работы питомника в Тюбелясах мы сумели обеспечить саженцами садоводов округи, горного края и всей Челябинской области.

Не преувеличиваю: все заявки на поставки наших растений шли из Челябинска. И мы не сорвали ни одной поставки.

Теперь наш сад-питомник пришел в запустение. Остались только лишь энтузиасты этого дела и надежда на его возрождение. Когда-то к идее питомника для сада люди должны вернуться. Дело-то это будет актуальным и для будущих поколений.