Гарнизон на погибель

Верхояицкую крепость не штурмовали, а брали измором

Летом 1735 года восстание уже охватило центральные и южные районы Башкирии. А затем перекинулось и на Зауралье.

Продолжение.  Начало в № 143 от 20.09.2012 г.

К месту закладки будущей Верхояицкой пристани первой пришла рота Уфимского гарнизонного полка под командованием капитана Уварова и поручика Ветошникова. Затем подошла рота Казанского полка, которой командовали капитан Корягин и прапорщик Игнатьев. Они построили необходимые складские и жилые помещения и крепость, поскольку настроение башкир оказалось вовсе не мирным, в чем нет ничего удивительного.

Фальшивая крепость

Правда, строить нормальную крепость возможности не было — две роты для этого явно недостаточно. Крепости типа Миасской или Чебаркульской строили отряды, в которых было по 2—3 тысячи человек (включая крестьян). А отсыпать нормальные грунтовые валы столь малыми силами просто нереально. Поставить деревянный заплот  не из чего. Нормальный лес рос в 30—40 километрах от пристани. Оставались… прутья тальника, т. е. ивы.

Солдат Девятков позже рассказал о том, что одна из групп бойцов отправилась резать тальник на «туры» — угловые бастионы. П. С. Паллас писал в своих записках 1771 года: «Около живущие татары и башкирцы верхнюю Яицкую крепость еще и поныне называют «Талкаллар» [фальшивая крепость], по причине что оная сначала наподобие валу обнесена была фашинником». «Талкаллар», точнее, «талкале» и означает «тальниковый город», фашинник — это просто прутья, обычно связанные в пучки типа снопов. Однако, из чего бы ни были сделаны ее стены, штурмовать ее восставшие башкиры не решились…

Пропал вместе с обозом

Первый же обоз, отправленный из Теченской слободы к Верхояицкой пристани и далее к Оренбургу, летом 1735 года был блокирован башкирами недалеко от озера Уклы-Карагай. Подоспевшие части Сибирского и Оренбургского драгунских полков освободили обоз, и продукты были доставлены строителям Оренбурга. Второй обоз, вышедший из Теченской слободы 2 декабря, был окружен возле речки Янбики, не доходя Верхояицкой пристани.

Отрядом, сопровождавшим обоз, командовал майор Енисейского пехотного полка Шкадер. После боя с башкирами, продолжавшегося с 22 по 24 декабря, он понял, что самостоятельно ему с обозом из блокады не выйти, и отправил гонцов за помощью. Отправившийся ему на подмогу от Чумлятской слободы (с. Чумляк Курганской области) отряд полковника Арсеньева, командовавшего Сибирским драгунским полком, был, в свою очередь, 12 января окружен большим отрядом башкир у речки Куским, не доходя несколько верст до блокированного обоза. Зажатый в ущелье отряд Арсеньева после двухдневного боя и переговоров с башкирами ушел обратно в Теченскую слободу.

Вскоре после этого майор Шкадер, у солдат которого кончились боеприпасы, принял предложение башкир — 16 января его отряд вместе с обозом направился к Теченской слободе, предварительно обменявшись с башкирами аманатами, т. е. заложниками. 23 января обоз вернулся в слободу. Однако в донесении В. Н. Татищеву Шкадер сообщил: «токмо Каратабынской волости башкирец Кинзякей Акынчиков верную свою службы Ея императорскому величеству хотел объявить, и взялся провесть от воров башкирцев втайне, дабы не могли ведати, на Верхояицкую пристань казенного правианта двадцат два воза … всего 323 пуда». Всего в обозе, который не дошел до пристани было 642 воза с мукой и крупами.

После этого достоверных сведений о судьбе Верхояицкой пристани долго не было. Видимо, Кинзякей Акынчиков пропал вместе с обозом, который взялся доставить в крепость.

Разгром пристани

В феврале до офицеров Сибирского драгунского полка стали доходить обрывки противоречивой информации, которые сообщали татары и башкиры, услышавшие рассказы других башкир, живших ближе к Яику.

В одном сообщении говорилось, что «слышали де они, обретающиеся на Верхояитской пристани люди все от воров башкирцов побиты, а снаряд, пушки, ружье, порох и протчия припасы взяли себе. А учинили они воры таким образом: приехавши к той пристани и объявили, что послано с ними муки, чтоб идти с Верхояитской пристани в город Уфу, а им де башкирцам бутто велено их проводить, и выманив в пути всех побили. А откуда та мука послана и каким случаем, того ему не сказали…».

Другой рассказывал, что «будущих на Верхояитской пристани салдат всех за неимением у них правианту и за претерпеванием великой гладной нужды оттоль взяли Нагайской дороги башкирцы Аджигит да Емет с товарищи в трех стах человеках, и повезли в город Уфу на подводах, которые подводы дал под салдат Нагайской дороги башкиретин Карабай, а сколко числом салдат и под них подвод дано и наемные ли или нет про то я не слышал и помянутые башкирцы Аджигит да Емет и все триста человек в том что довесть их всех до города Уфы благополучно по своей вере к шерти приходили и Куран целовали и в том подписались, а пушки оставили у башкиретина у Жинбая».

Третий вновь излагал худший вариант: «приезжали на Верхояицкую пристань Сибирской дороги воры башкирцы Кумрацкой волости Токчюра с товарыщи и имевшихся на той пристани обер афицеров и салдат выманили тому дней з десять и обнадежили их чтоб препроводить в город Уфу по той дороге которой пришли и всех побили». Было ясно, что пристани больше не существует. Уже в марте месяце в инструкции, данной В. Н. Татищевым полковнику И. Арсеньеву, предлагалось попытаться восстановить Верхояицкую пристань, точнее, ее укрепления.

Пленили обманом

А летом возле реки Синары был найден бежавший из плена солдат Семен Мокеевич Девяткин, похоже, единственный выживший из гарнизона Верхояицкой пристани. Его рассказ удивительным образом включает в себя обе версии, доходившие до офицеров в пересказе…

С осени пристань фактически была в осаде — окрестности контролировались отрядами башкир. Продовольствия не осталось. Иногда башкиры, не принимавшие участия в восстании, с риском для жизни доставляли что-нибудь из продуктов.

К зиме ситуация ухудшилась, а после того, как обоз с продовольствием был развернут обратно в Теченскую слободу, к пристани пришел и руководитель восстания Юсуп Арыков с основным отрядом. К этому времени продуктов не осталось совсем, солдаты дошли до того, что ели падаль, многие болели или просто обессилели. Арыков предложил гарнизону уйти в «сибирские слободы» и обещал беспрепятственный проход и помощь лошадьми и продуктами, но командир не соглашался. Как выяснилось, правильно делал…

В начале февраля Арыков прислал для переговоров «лучших людей», т.е. старшин. Десять человек впустили в крепость, чтобы выслушать их предложения. Старшины повторили предложение Юсупа, сказав, что в противном случае гарнизон просто уморят голодом. Капитан Уваров поставил условие «ежели де присягу учините и куран поцелуете в том, что нас сохранно проводите, то выйти мы из крепости готовы». Башкиры (те самые лучшие люди, посланные Юсупом Арыковым для переговоров) принесли присягу на Коране.

На другой день было пригнано 200 лошадей с санями, куда погрузили оружие, амуницию, больных,  здоровые пошли пешком, и двинулись в сторону слобод, т. е. на восток. Но уже на другой день было сказано, что в слободы их не пустят и надо идти обратно в Уфу, той же дорогой, по которой пришли на Яик… Видимо, старшины, давшие присягу, увидев, что людей повезли куда было обещано, разъехались по домам, а Юсуп решил повернуть дело по-своему.

Пересказывать перипетии этой трагедии я не буду. Она растянулась на несколько дней. Погибли практически все солдаты двух рот. Раненых, которых капитан Уваров оставил в одной из деревень (сани и лошадей у солдат отобрали, а нести раненых и обмороженных, к тому же оставшихся без теплой одежды, было невозможно), башкиры разобрали по домам, в работники. Одним из них был Семен Девятков, солдат 24 лет. Спустя некоторое время он сбежал от хозяина и рассказал историю гибели гарнизона Верхояицкой пристани. Правда, финал этой истории произошел уже без его участия.

До 1738 года место, где была поставлена пристань, пустовало…

Гаяз Самигулов