Сенат решил вынести погосты за границы города

Совершенно неуместным, с точки зрения современного человека, было кладбище, располагавшееся в XVIII веке в центре Челябинска, возле церкви Николая Чудотворца, а после ее переноса в Заречье — возле Христорождественского собора. Но для современников в этом не было ничего необычного, все вполне естественно — кладбище при церкви.

Детские могилы

Об этом, как и о том, что кладбище датируется именно XVIII веком, а не XVII веком, и о том, что оно действовало (то есть на нем хоронили умерших) в период строительства Христорождественского собора, уже говорилось. Поскольку до сих пор возникают сомнения в датировке этого кладбища, преимущественно выражаемые в статьях, опубликованных в периодической печати, остановимся на этом вопросе чуть подробнее. Один из основных аргументов сомневающихся заключается в том, что если кладбище действовало с 1740 года по конец 1770-х годов, то на нем слишком много могил для маленького Челябинска. Я сам давал приблизительную оценку количества погребений — около 1500–2000. Это действительно много. Но в действительности в этом нет никакой загадки — уровень детской смертности вплоть до конца XIX века был очень высоким.

Приведу данные антропологического анализа останков, расчищенных в 1996 году, при прокладке пожарного водовода к зданию Картинной галереи. Возрастное деление: до 1 года — 23; от 1 до 5 лет — 32; от 5 до 15 лет — 6; от 15 до 25 лет — 10; от 25 до 35 лет — 16; от 35 до 50 — 11; старше 50 лет — 3. Погребений детей до 5 лет — 55, при 46 погребениях людей в возрасте от 5 лет до глубокой старости. А хоронили на кладбище в Челябинске умерших не только из самого города, но и из «подгородных» деревень, которые относились к приходу Никольской церкви, а позже к приходам Христорождественского собора и Троицкой церкви. В 1763 году население Челябинска с подгородными деревнями составляло 2379 ревизских душ, т. е. душ мужского пола, причем из них в самом Челябинске — 1858 ревизских душ. Всего же, с учетом женского пола, в Челябинске и деревнях было не менее 4500 человек. В 1782 году в городе и окрестных деревнях проживало чуть более 7000 человек. При таком уровне детской смертности (и при тогдашней рождаемости) количество погребенных на первом челябинском кладбище могло быть и более 2000.

«Запрещение» на похороны

31 декабря 1771 года на основании именного указа Екатерины II от 17 ноября 1771 года был издан указ Правительствующего Сената о запрещении хоронить на кладбищах при церквах, расположенных в населенных пунктах; 3 июля 1772 г. вышел указ Духовного Управления за № 842 того же содержания. Впоследствии этот указ неоднократно дублировался, в том числе и на местном уровне, так, 9 ноября 1788 года Уфимское наместническое правление, со ссылкой на сенатский указ 1771 года, указывало «…всем комендантам, городничим и нижним земским судам еще накрепко подтвердить, чтоб оныя об нехоронении умерших при церквах за силою вышеписаннаго Правительствующаго Сената Указа находящимся при церквах священникам зделали запрещение, но делали б для того в удобных местах особливыя кладбища…».

Однако в Челябинске распоряжение о закрытии кладбища в центре города, возле собора и открытии нового не ближе 100 сажен от границ жилой застройки выполнили еще в 1770-х годах. На проектном плане 1784 года возле указанного южнее города кладбища со строящейся церковью подписано: «старое кладбище», чтобы подчеркнуть, что это не проектируемый вынос, а уже свершившийся факт, то есть указ в Челябинске выполнен и кладбище убрано за пределы города. Местные власти спешили показать, что указ выполняется и кладбище располагается там, где ему и положено быть — не ближе 100 сажен от города.

Благословили стройку

До недавнего времени точной информации о времени создания Казанско-Богородицкого кладбища не имелось и выводы делались на основании «косвенных доказательств». Как выяснилось, близко к реальному ходу событий, хотя действительность оказалась, как обычно, интереснее… 24 мая 1777 года священники г. Челябинска обратились в Тобольскую духовную консисторию, «о построении на кладбище вновь древяной во имя Пресвятыя Богородицы, честнаго Ея образа явления Казанския… о обложении и построении оной кладбищенской церкви, по желанию прихожан, прислать благословенную грамоту, для чего отправлен нарочный ими быть имеет, Вашего Преосвященства всенижайший раб священник Косма Калинов».

Уже в июне епископ Сибирский и Тобольский Варлаам высылает благословенную грамоту на постройку кладбищенской церкви, но оговаривает, что обложить ее можно будет лишь в том случае, «ежели от вышедшей команды по отдаленности от города кладбище отведено, то на оном о строении церкви во имя Казанския Богородицы дать граммату». Челябинское духовное правление обращается в провинциальную канцелярию с просьбой отвести, наконец, место для нового кладбища, чтобы в свою очередь определиться с местом постройки церкви.

13 октября 1777 года провинциальная канцелярия известила духовное правление о том, что: «ко обложению означенной во имя Пресвятыя Богородицы Казанския церкви и к погребению мертвых тел место обществом здешняго города назначено на указном от города расстоянии по левую сторону Оренбургской дороги». Можно было бы считать, что с этого времени кладбище в центре города перестало действовать, а хоронили умерших теперь к югу от города. Но не так все просто. Запрос в Тобольскую консисторию был послан в свое время с священником Чебаркульской Преображенской церкви Космой Калитиным. Консистория, в простоте душевной, выдала благословенную грамоту на строительство Казанско-Богородицкой церкви на его имя, то есть на Косму Калитина. 17 февраля 1778 года заказчик Челябинского духовного правления протоиерей Филипп Галяховский послал эту грамоту обратно в духовную консисторию и потребовал, что выслали новую, на его имя. Эта грамота, за подписью епископа Тобольского и Сибирского Варлаама, была направлена Филиппу Галяховскому 30 апреля 1778 года.

Храм от купца Сапожникова

Так что неизвестно еще, как бы развивалось дело с выносом кладбища за городскую черту Челябинска, согласно указу, если бы не намерение жителей и священно-церковнослужителей построить кладбищенскую церковь. Поскольку церковные власти разрешали обложить церковь только в том случае, если кладбище расположено на «узаконенном» расстоянии от города, духовное правление подтолкнуло провинциальные власти к скорейшему определению места нового некрополя. На проектном плане Челябинска 1784 года не зря возле кладбища, показанного к югу от города, было написано «старое кладбище» — городские власти демонстрировали столичным, что указы выполняют и кладбище за городом не проектируемое, а действующее.

Есть еще один момент — в прошении жителей Челябинска, направленном епископу Варлааму, ясно проговорено, что церковь предполагается строить «древяную», то есть деревянную, а церковь в итоге поставили каменную, да еще и через 15 лет. Как выяснилось, строить начали вскоре после получения вторичной благословенной грамоты, причем сразу каменную. Храмоздателем выступал челябинский купец Ефим Сапожников. О самом начале работ пока ничего неизвестно, возможно, на первых порах заказчиком выступало городское общество.