От палеолита до наших дней

Археологи всегда хотели докопаться до начала времен, чтобы понять их суть

Вчера в Челябинском краеведческом музее открылась выставка «Южноуральская археология: история и современность».

Зачем люди ходят в музей? Те, кто побывал вчера на открытии уникальной археологической экспозиции, могут ответить на этот вопрос однозначно: за достоверностью. Именно в поисках подлинных вещей и фактов мы забредаем в музейные залы и находим то, что может поразить наше воображение: кости мамонта и древние керамические чаши, из которых пили наши предки, смертоносное оружие скифов и золотую гривну — шейное украшение сарматской жрицы, наконечники стрел и поясные наборы мадьяр…

Все это и многое другое можно было увидеть вчера на выставке, посвященной археологической науке на Южном Урале. Среди прочего здесь представлены фотографии и архивные документы, связанные с деятельностью первых челябинских археологов, в разное время имевших самое прямое отношение к краеведческому музею — Н. К. Минко, С. Г. Дурылина, К. В. Сальникова, В. С. Стоколоса.

Курганы раскопок

Колумб челябинской археологии. Именно так называют Николая Кирилловича Минко. Это совершенная неординарная личность, друг детства поэта Максимилиана Волошина, с которым учился в гимназии Феодосии. В истории нашего города он бы так и остался простым чиновником по особым поручениям в Челябинском переселенческом пункте, если бы не его фанатичная страсть к археологическим раскопкам. Только за четыре года, с 1906 по 1910, он исследовал чуть ли не все окрестности Челябинска, выявив около восьмисот (!) курганов. Причем, как минимум, около ста из них он раскопал на собственные средства. Проводил он раскопки и знаменитых Синеглазовских курганов в зоне поселка Исаково.

Археологическая деятельность челябинского чиновника Минко была прервана начавшейся Первой мировой войной, куда он отправился в качестве уполномоченного Красного Креста. В начале 20-х годов прошлого века, уже после смерти «колумба челябинской археологии», как называли Минко, его супруга, Мария Александровна, передала в дар музею все коллекции монет, собранные ее мужем.

Описание этой коллекции монет дал другой ученый, Сергей Николаевич Дурылин, сосланный к тому времени в Челябинск. Будущий археолог уже успел побывать сотрудником издательства «Посредник», основанного самим Львом Толстым, поработать литературным критиком под началом поэта Андрея Белого, всерьез увлечься религиозными идеями. Был он даже и рукоположен в священники. В Челябинском музее Сергей Николаевич состоял в должности ученого-археолога и этнографа. Доктор филологических наук и искусствовед, писатель и замечательный поэт, он все же всегда оставался археологом. И почти сразу же вслед за Минко продолжил раскопки, исследовав 24 кургана, в том числе в районе озера Смолино.

Перед самой войной, в конце 30-х годов прошлого века, в нашем музее штатным археологом работал еще один замечательный ученый, доктор исторических наук Константин Владимирович Сальников. В историческую науку он вошел как первооткрыватель огромного количества археологических памятников различных эпох. Именем Константина Сальникова названа одна из пещер в Кизильском районе. Современные археологи всего мира ссылаются на него, как автора описания бакальской, боборыкинской, черкаскульской культуры Среднего Зауралья.

Тысячелетний халат

Еще один выдающийся ученый, волею судьбы также ставший штатным археологом Челябинского краеведческого музея, Владимир Савельевич Стоколос.

Прославился он тем, что в 1959 году, будучи еще молодым археологом, открыл миру ставшую впоследствии знаменитой так называемую «Челябинскую ткань». Раскопки средневековых курганов производились на юго-западном берегу Ирентика (так в далеком прошлом называли огромный водоем из нынешних озер Смолино, Исаково, Синеглазово).

В одной из могильных ям, обложенной бревнами, археолог обнаружил останки мужчины. В ногах у него находились хорошо сохранившиеся стремена, парча. По самой середине покоился меч, возле плеча находилась сасанидская серебряная чашка. На руке ученый увидел перстень с красным камнем… Но главное — это то, что при захоронении он был одет в халат из расписного шелка.

Находка оказалась уникальной. В синевато-зеленых тонах на золотистом фоне изображены царственные всадники, конские сбруи богато убраны бляхами и подвесками. Дальнейшее изучение прекрасно сохранившихся фрагментов халата позволило предположить, что ткань, из которого он был изготовлен, была произведена в Иране на рубеже VIII-IX веков. На это указывали сюжет и стиль изображения, а также технологические параметры ткани. Примечательно, что в Иране в это время господствовали арабы. Тем не менее, ислам еще достаточно лояльно относился к изображению человека, поэтому и традиции так называемого сасанидского искусства нарушены не были. Однако самым важным для нас в этой находке Владимира Стоколоса было то, что сам факт распространения достаточно дорогих иранских тканей среди знати урало-казахстанских степей мог убедительно свидетельствовать о широких масштабах посреднической торговли того времени.

Сегодня знаменитая «Челябинская ткань», возраст которой составляет около тысячи лет, находится в фондах Челябинского областного краеведческого музея.

По следам «Магны Хунгарии»

Еще через четверть века его коллега, доктор исторических наук, профессор Сергей Боталов выдвинет версию, что найденная на берегу Синеглазово могила могла принадлежать представителю мадьярской знати, а значит, одному из предков современных венгров. В экспозиции краеведческого музея есть еще один уникальный экспонат — бронзовая пластина в виде всадника, найденная близ озера Сугояк. Этот сюжет, считает Сергей Боталов, и сюжет Сасанидских всадников на «Челябинской ткани» для уральцев тысячелетней давности были идентичны по своему значению.

Предметы же «синеглазовской» коллекции с ее ременными пряжками и накладными пластинами были изготовлены в то время отнюдь не на нашей земле, но, скорее всего, привезены из Персии или Византии.

Красноречивым доказательством версии ученого могут служить уелгинские раскопки. В этом сезоне челябинские археологи обнаружили в потайных жертвенниках погребального комплекса Уелги под Кунашаком около 300 артефактов, в жертвенниках кроме ритуальной, заупокойной пищи найдены конская узда, одежда, оружие, колчаны для стрел, множество женских украшений.

Найденные материалы совпадают с находками Карпатской котловины в Венгрии, что говорит о возможной принадлежности могильника к мадьярской культуре.

Обнаружен этим летом и поясной набор из серебра с изображением трех лиц странного антропологического типа. По словам Сергея Боталова, пластика изображений такова, что она передает одновременно облик предков татар, башкир, мадьяр.

Так что сама легендарная «Магна Хунгария», уверен археолог, рождалась именно на территории современного Южного Урала…

Марат Гайнуллин