Мониторинг нашей памяти

Десятки «мертвых душ» обнаружили челябинские краеведы среди памятников культурного наследия

 Сенсационные результаты частного расследования челябинских краеведов — Юрия Латышева и Дмитрия Каргаполова, предшествовали состоявшейся в минувший вторник в пресс-центре «Гранада-Пресс» пресс-конференции на тему «Челябинские памятники истории».

По столичному примеру

Признанные памятниками истории и культуры объекты получают статус памятника и находятся под защитой государства. В частности, под защитой Росохранкультуры. Однако, как показывает практика, от уничтожения памятники не спасает даже этот высокий статус.

В таких случаях за дело берутся энтузиасты. Убедительным примером того, что могут сделать простые общественники, стало московское движение «Архнадзор» — добровольное некоммерческое объединение граждан, желающих способствовать сохранению исторических памятников, ландшафтов и видов столицы. Есть и другие проекты: Московское общество охраны архитектурного наследия (MAPS), «Москва, которой нет», «Против лома», «Соварх», Архи. ру. В Санкт-Петербурге действует движение «Живой город», активисты которого составляют свой реестр памятников северной столицы — уничтоженных или находящихся под угрозой. В активе неравнодушных питерцев — немало эффективных акций, самой масштабная из которых была направлена против строительства небоскреба Охта-центр напротив Смольного собора. В ходе нее было собрано почти 11 тысяч подписей.

Похоже, что некий «Живой город» по-челябински может вскоре появиться и у нас.

Драма с фанерой

Юрий Латышев, краевед

— Не так давно, изучая историю одного из старинных челябинских домов, я через Интернет вышел на весьма любопытные списки, опубликованные на сайте Министерства культуры Челябинской области. Это был перечень выявленных объектов культурного наследия и перечень включенных в реестр регионального и федерального значения. Но какого же было мое удивление, когда в этом перечне был указан и изучаемый мною дом, которого в действительности уже и не было. И тогда я решил пройтись по всем этим объектам. В течение двух зимних месяцев я обошел все 180 выявленных объектов, из которых около 30 оказались памятниками на кладбище.

Каковы же были результаты? Каждый шестой из них отсутствовал! Это было пустое место! Кроме того, есть еще 17 объектов регионального и федерального значения, которые находятся на грани уничтожения. Все, что увидел, сфотографировал. После этого позвонил в министерство культуры: как же, дескать, вы допускаете такие грубые ошибки? Мне пообещали разобраться. На днях прошелся от Красноармейской до Элеватора. Многие объекты вызывают удручающее впечатление. Например, дом улице Труда, 56. Рядом уже около двух лет в плачевном состоянии стоит перенесенный дом с Красноармейской, 50. Дом на углу Карла Маркса, который недавно поджигали. Сгоревший дом по улице Советской, 18. Заброшенный дом по улице Труда, 97. На грани уничтожения дом по улице Коммуны, 129, участок при доме продается. О бедах забитого фанерой дома на углу улиц Цвиллинга и Карла Маркса недавно писала «ЮП». В неопределенном состоянии находится и дом по улице Елькина, 18. Фанеру можно увидеть и на здании драмтеатра, с фасада которого похищены фигуры. Погибающими выглядят здания элеватора и бывшей чаеразвесочной фабрики по улице Васенко, 37. Что уж говорить про аллею пионеров-героев на Алом поле, где почти все барельефы изуродованы.

Краеведы — наше подспорье

Александр Баландин, начальник управления государственной охраны культурного наследия министерства культуры Челябинской области

— Наше управление работает с 1 февраля 2011 года. С того же времени было принято решение: информацию по всем объектам культурного наследия размещать на сайте минкульта — с тем, чтобы она был в общем доступе. До этого мониторинг объектов культурного наследия мы не проводили. Первым серьезным откликом стало обращение Юрия Латышева, который принес нам список выявленных объектов, находящихся в реестре и не обнаруженных им, поскольку они оказались уничтожены. Некоторые из них были снесены еще в 70- е   80- е годы прошлого века.

Примерно тогда же стали формироваться списки выявленных объектов и внесенных в реестр. На сегодня более 700 объектов занесено в единый госреестр культурного наследия и около двух с половиной тысяч объектов, в том числе археологических, относятся к категории выявленных. Они также нуждаются в нашей охране. В прошлом году мы начали частично проводить мониторинг с приглашением экспертов и представителей муниципальных властей. Но мониторинг всех объектов мы еще, к сожалению, не провели.

Есть определенные проблемы. Например, чтобы исключить объект из реестра памятников культурного наследия или признать, что данный объект не имеет никакой историко-культурной ценности, необходимо провести государственную историко-культурную экспертизу. Подобная экспертиза проводится на платной основе. Цена вопроса немалая — от 150 тысяч рублей, в зависимости от состояния объекта и общего объема работ.

К концу года мы планируем полностью завершить мониторинг. По тем объектам, которые сможем документально подтвердить как отсутствующие, мы внесем соответствующие изменения.

Государственный реестр — это то, что нам досталось в наследство. Не так давно в Екатеринбурге проходила международная-конференция руководителей госорганов по охране памятников Германии, Австрии и Франции. Коллега из Франции показывал слайды и рассказывал о соборах, разрушенных еще в конце XVIII века во время буржуазной революции. И что у нас? Как относились до сих пор в нашей стране к памятникам федерального значения? Например, в Верхотурье в советское время размещалась колония, в Далматовском монастыре — воинская часть.

Очень важно, если будущие пользователи здания относятся к нему с должным пиететом. При этом делая все возможное, чтобы, открывая в этом здании бизнес-центр, супермаркет или ресторан, сохранить культурно-историческое начало.

Сегодня идет интересный судебный процесс по зданию театра ЧТЗ. Возник вопрос по фрескам, которые сделаны еще в советское время масляными красками и которые в соответствии с нормами угрожают безопасности. Это уникальные и весьма специфические особенности интерьера. Разрушить просто, а воссоздать потом может быть и не удастся.

Известно, что охранная зона — это территория, на которой запрещена какая либо деятельность, в том числе строительная. И есть зона регулирования застройки с целью визуального восприятия памятника. Отрадно, что сегодня постановлением областного правительства охранная зона вокруг Молодежного театра утверждена и здесь уже перед ним не построят многоэтажку.

Увы, но в законодательстве есть издержки. Административный штраф составляет в среднем лишь две тысячи рублей — в том числе за нанесение вреда объекту, даже когда просто задели ковшом экскаватора. Доказать же факт преступления в уголовном порядке бывает крайне сложно. Обнадеживает то, что уже в августе законодательно может произойти ужесточение наказания и за нанесение вреда объекту может быть предъявлен штраф до 60 миллионов рублей!

У здания бывшей чаеразвесочной фабрики наконец то появился надежный собственник — академия правосудия. Но ситуация непростая. Земля, на которой стоит здание, принадлежит другому собственнику. Тем не менее академия правосудия намерена вкладывать в восстановление сооружения серьезные деньги, и мы надеемся, что объект будет спасен. Челябинцы должны гордиться этим историческим зданием. Простой пример: в Кунгуре Пермской области есть музей купечества, в экспозиции которого бережно хранятся дореволюционные ящики Челябинской чаеразвесочной фабрики.

Радует, что у культурно-исторических объектов появляется все больше именно эффективных собственников, добросовестно выполняющих охранные обязательства.

Большим подспорьем для нас становятся наши добровольные помощники-краеведы, по существу бескорыстно составившие настоящий электронный каталог.

Краеведы и общественники оказывают нам неоценимую помощь. Мы искали, как это было определено в реестре, так называемое захоронение красных пилотов. Но до сих пор нет точной информации, уничтожен ли этот объект или все-таки где то существует.

Память и памятник — однокоренные слова

Владимир Боже, историк, краевед:

— Еще в 1992 году Челябинск был признан историческим городом. Тогда же был составлен историко-культурный опорный план. И тогда же мы начали работать с установки: любой памятник — это, прежде всего, отношение людей к тому или иному событию или человеку. Памятник и память — однокоренные слова. И от того, ЧТО для нас ценно, ЧТО мы хотим сохранить, то и должно получать определенный статус, с соответствующей системой сохранения и вложения средств. К сожалению, среди южноуральцев нет единого понимания того, что достойно памяти, а что — нет. В этой связи отношение к памятникам у большей части населения спокойно-равнодушное. Связано это с тем, что долгие годы мы  ощущали на себе идеологическую работу, когда привносились некие ценности. В реалии, в ходе перестройки, выяснилось, что те люди, которые служили бескорыстно на благо народное, на самом деле таковыми не являются. И это, конечно же, подмыло нашу веру в реальность того, что мы сохраняли. А после этого ничего другого и не созидаем. Поэтому и отношение к собственной истории приводит порой к совершенно жутким вещам.

Еще в мою бытность руководителем Центра историко-культурного наследия города мне доводилось соприкасаться с такими случаями вандализма, когда, например, были предприняты попытки кражи металла с памятника на Лесном кладбище, с Вечного огня. Это говорит о том, что ориентация на какую то пропаганду, привитие каких то ценностей нашим людям задвинуто в дальний ящик.

Мы пренебрегаем даже такими святыми понятиями, как память о погибших героях. Поэтому говорить о том, сколько у нас памятников, чем и кем мы можем гордиться, и что все-таки нужно сохранять — вопрос полемический.

Поэтому начинать надо с головы, с ощущения людей, что именно является ценностью. Это должна быть совместная работа историков и краеведов, журналистов и архитекторов. Только после этого могут появиться имена и события, которые будут сохраняться и увековечиваться, и люди будут понимать, что это на самом деле ценность. Сегодня, к сожалению, любой может взять уголек и начеркать им на памятнике, а другой пройдет мимо и не скажет ничего. А что же это тогда за ценность, за которую человек не заступается? Это значит, он равнодушен к этому.

С другой стороны, работа специализированных структур не должна только лишь сводится к упрощенной работе по списанию памятников. Наоборот, если уж они включены в список, то именно эти структуры и должны заботиться о сохранении эти памятников. А не о списании.

Поэтому, если мы не знаем сегодня, сколько реально у них на подотчете этих памятников, то остается только руками развести: ясно, что работа не ведется…

После нас останется лишь хай-тек?

Гаяз Самигулов, кандидат исторических наук, доцент кафедры «Древняя история и этнология Евразии» ЮУрГУ:

— Любое общество, которое хочет сохраниться, целенаправленно и планомерно ведет патриотическое, ценностное воспитание. В отсутствие такой работы в России стоит задуматься: а куда же мы идем?

Родина начинается с того места, в котором мы живем. Но если в том месте, где мы живем, нет таких вещей, которыми мы гордимся, то, согласитесь, очень сложно называть это место Родиной. Иначе это просто абстрактное понятие, с которым ничего теплого нас не связывает. Задача всех, кто неравнодушен к этому, заниматься популяризацией знаний.

Какую архитектуру мы имеем, то и есть наше наследство. Это то, что досталось нам от наших предков. Это та же линия жизни нашей страны, воплощенная в виде зданий. Я не говорю, что все сохранившиеся с прошлого века здания являются суперценностыми. Абсолютной шкалы оценки нет и не будет, она всегда будет условна. Однако же связь нас сегодняшних с теми, кто жил здесь 100-150 лет назад, овеществляют именно эти здания, которые пока еще, слава богу, есть.

Поэтому задача первая: учет, сбор информации. Задача вторая: добиться того, чтобы через 20 лет улицы нашего города не заросли хай-тековскими постройками из цветного стекла и металла. Безликими, и не несущими по большому счету никакой оригинальности, помимо названия своей технологии. Но именно такие явления вычеркивают из нашего города всю драгоценную историю.

Взгляните на площадь Революции: здесь можно проследить историю города практически за все последние 100 лет, начиная со здания Народного дома (нынешнего молодежного театра), застроек советского неоклассицизма и до здания драмтеатра, замыкающего перспективу. Если завтра снесут эту площадь, возможно, это будет и современно, но у нас не останется того цельного ансамбля, который не просто красив сам по себе, но является живой историей, свидетелем развития города.

Одна из главных задач органов охраны памятников — это выстроить четкую систему охраны памятников. Пока же мы наблюдаем в центре города, как на наших глазах гибнет многострадальное здание — элеватор. В том же минкульте была идея использовать это здание в качестве выставочного центра или картинной галереи современного искусства. Были идеи создать здесь бизнес-центр. Но все это висит в воздухе, потому что остается одна из проблем — с собственником. Вторая часть проблемы — финансирование.

Самый простой и яркий пример — это здание на углу Цвиллинга и Маркса, уже около трех лет остающееся бесхозным. Вначале выбили все окна, решетки. Сейчас оно стоит с заколоченными окнами, и что с ним будет дальше — неизвестно.

Понимаю, что все это проблемы не только минкульта. Они касаются нас всех.

Компромиссы в истории

Татьяна Маевская, начальник проектно-реставрационного бюро института «Челябинскгражданпроект»:

— Для меня понятие «Современный город» — это место, где все гармонично — и старое, и новое. Конечно, есть объективные реалии — в виде, например, неизбежных новых транспортных артерий, окутывающих город. Тогда о гармонии развития города архитектору говорить очень сложно.

В тех городах, где я бывала и которые можно считать эталонными, первое, что бросается в глаза — стремление любыми способами сохранять историческую часть. Понятие «запрета» в этих городах просто неуместно. Те же автопарковки в исторической части города устроены где то глубоко под землей — незаметно для глаза. Те же транспортные артерии — тоже под землей. В Лондоне, например, проезд по центру стоит невероятно больших денег. Не заплатил — поезжай в объезд. Так что существуют разные способы сохранения памятников и способы воздействия — административные, архитектурные, культурные.

Мне особенно радостно найти единомышленников в лице краеведов, которые подходят к этой проблеме с душой. Как всем нам надо подходить. Надо любить свой город, как самого себя. Любить надо то, что имеем, то, что имели и любили наши предки.

Памятники — это не только архитектура. Это и памятные места — Площадь павших, Алое Поле. Есть памятники ландшафтного искусства. Очень малое количество людей имеет представление об этом. Шершневский бор — это совершенно уникальный памятник природы, который не то, что не берегут, а наоборот, со всех сторон наступают на него.

Есть, а точнее, был почти в центре города вдоль улицы Свободы настоящий кусочек рая — яблоневые деревья, на которые приходят со всего города смотреть горожане в период их цветения. Но вот совсем недавно кому то понадобились парковки, и в каждом дереве были пропилены дырочки, чем то забиты и в результате полтора десятка деревьев просто засохли. И все проходят равнодушно. В том числе и я…

Здание фабрики Кузнецова по улице Васенко планомерно разрушают. Буквально кранами разносят! Это делают те, кто владеет этой землей. Между тем, это фабрика была одной из самых больших и самых великих в России!

Моя работа, как архитектора, находить компромиссное решение между памятником и между владельцем здания или земли, на которой он стоит. Рычагов в работе, кроме словесных, почти никаких нет. Вся моя работа — сплошной компромисс, который, к сожалению, не всегда в ладах с моей совестью. Я делаю все, что могу, но в силу своих возможностей. Считаю своим большим достижением, победой, если я сумею уговорить потенциального застройщика сохранить вставшее на его пути здание. Пусть перестроить, но все-таки сохранить его образ.

Бизнес без культуры — воровство

Дмитрий Каргаполов, краевед:

— Я бы очень хотел, чтобы в Челябинске была создана общественная организация, которая занималась бы охраной памятников.

В законодательстве о недобросовестных собственниках земель сельскохозяйственного назначения есть одна оговорка: если в течение пяти лет земля не используется, то она изымается у собственника. Хорошо было бы такую же формулировку увидеть в законодательстве и в отношении памятников культуры. Если мы не будем знать свою историю и культуру, то мы лишим себя будущего.

Есть журнал под названием «Бизнес и культура». Вот такого же тандема у нас в Челябинске, к сожалению, нет. Цитирую фразу из этого журнала: «Бизнес без культуры — воровство».

Увы, но мы слишком медленно начинаем осознавать давнюю и простую истину: «Не хлебом единым жив человек».

фото Вячеслава Шишкоедова

Бумажная версия данного материала появится 25.07.2013 г.

До революции Дом Пчелина (ул. Труда, 56) был одним из самых красивых в городе

Тот самый многострадальный Дом Кузнецова, уже три года остающийся бесхозным

В этом здании по улице Коммуны 30 лет назад размещалась редакция "Челябки"

Так выражается "благодарность" челябинцев юному герою Марксу Кротову