Списка нет, книги—есть

Не так давно сразу несколько федеральных СМИ (интернет-газета «Взгляд», «МК», «Newsru.com») сообщили, что Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков направила в российские библиотеки список книг, запрещенных к выдаче как содержащих элементы пропаганды и рекламы наркотических и психотропных веществ. Корреспондент «Южноуральской панорамы» проверила, есть ли подобный «черный список» в Челябинской области.

История со списком началась с сообщения блоггера-библиотекаря ts_orsk из Орска Оренбургской области. В своем блоге девушка написала: «Сегодня на моей любимой работе «администрация довела до сведения своих сотрудников» список книг, запрещенных в библиотеках России Госнаркоконтролем. Это книги, якобы пропагандирующие наркоманию.

Занятно, что велят изъять Гарленда «Пляж», и в то же время это программное произведение, которое спрашивают студенты-филологи».

Как сообщалось, всего в запретный список вошли 37 книг. В их число включены «Королева Юга» Артуро Переса-Реверте, «Пляж» Алекса Гарленда, «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантера С. Томпсона, культовые романы Ирвина Уэлша, «Помутнение» американского фантаста Филипа Дика и даже книга А. И. Морозова «Разведение грибов. Мицелий», где речь идет исключительно о разведении съедобных грибов на приусадебном участке.

В Госнаркоконтроле все сообщения опровергли. «Никаких указаний, распоряжений о запрете российским библиотекам выдавать книги со стороны нашей службы не было», — заявил «Интерфаксу» начальник управления ФСКН РФ по взаимодействию с общественностью и СМИ Николай Карташов.

В то же время он же в прямом эфире радио «Эхо Москвы» признал наличие инцидента в Оренбургской области: «Я могу сказать, что у нас всегда есть люди, которые проявляют иногда инициативу, только не в том направлении».

 «ЮП» решила проверить, не поступали ли некие «запретные» списки в челябинские библиотеки. Но в областной универсальной научной библиотеке существование «черного списка» литературы из наркоконтроля опровергли. «Никаких запрещенных списков книг к нам никогда не поступало», — сообщили нам в отделе комплектования библиотеки.

Существование «черных списков» опровергли и в пресс-службе управления Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков по Челябинской области: «Это все инициатива Оренбургской области. К нам распоряжений от Федеральной службы не поступало». В региональной пресс-службе также заверили, что управление не проводит никаких рейдов по выявлению «вредной» литературы в книжных магазинах.

Чтобы окончательно увериться в том, что читающую публику все-таки не ограничили в правах, корреспондент «ЮП» попыталась выяснить, можно ли в челябинских книжных магазинах найти издания из «запретного» списка.

Зайдя наугад в первый попавшийся на пути большой книжный магазин, я так и не смогла найти там продавцов-консультантов. Но обнаружила удобный электронный каталог. Вбивая в него одиозные названия «запрещенных» текстов вроде «Наркосвященника» или «Электропрохладительного кислотного теста», мы смогли найти в продаже три из тридцати семи искомых книг.

Ими оказались «Эйсид Хаус» Уэлша, «Королева Юга» Перес-Реверте и «Человек перед лицом смерти» Грофа.

Не удовлетворившись столь скудной добычей, зашла в соседний магазин, совершенно не ожидая найти там хоть что-то из «наркотического» списка. На вежливое «Вам чем-то помочь?» протягиваем консультантам список, в котором одно название кажется подозрительнее другого.

«Дневник наркомана», «Героин», «Экстази» — книги с такими названиями, столь плотно оказавшись в одном списке, на кого угодно могут произвести превратное впечатление. Но только не на консультантов в магазине!

Приличные женщины среднего возраста профессиональным взором окидывают список, произнося вслух названия книг: «Джанки. Гомосек» — да-да, есть в наличии, «Растаманские сказки» — тоже были, сейчас проверим, «Психогенные грибы» — тоже должны быть». И только на ходу замечают: «Это вы какую-то альтернативную литературу изучаете, да?»

Изучив весь список, проверив наличие некоторых книг в «каморке» у товароведа, тщательно проверив книжные полки, продавцы-консультанты принесли нам целую гору книжек, где обнаружились «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», «Ибица» Баттса, «Королева Юга» Перес-Реверте, «Разведение грибов» Морозова и вообще — большая часть «запретного» списка.

Немного расстроило разве что отсутствие в продаже культовых книг Ирвина Уэлша. Осторожно интересуюсь: «Почему их нет? Их случайно не запретили, вы не в курсе?» Продавцы уверенно успокаивают: «Нет-нет. Мы ничего такого не слышали. Они просто временно отсутствуют на складах.

Приходите через некоторое время — они периодически появляются».

От студентов-филологов и журналистов ЮУрГУ и ЧелГУ мы узнали, что тексты из «запрещенного» списка не входят в программу для изучения по литературе. Но, как нам удалось выяснить, студенты-журналисты изучают тексты Хантера Томпсона на дисциплине «История зарубежной журналистики».

— Хантер Томпсон — один из представителей «нового журнализма» в США, говорит доцент кафедры периодической печати факультета журналистики ЮУрГУ Ольга Харитонова. — Представители этого течения внесли в журналистику сильное субъективное начало, все события рассматривали через призму своего «я», использовали яркие художественные приемы.

Это, в свою очередь, оживило журналистику, внесло в нее новую струю, сделало ее более интересной для читателей.

— Безусловно, эта книга не предназначена для подростков, она рассчитана на людей взрослых, со сложившейся системой ценностей, — продолжает Ольга Харитонова. — Студенты старших курсов, которые проходят историю зарубежной журналистики, должны знать, кто такой Хантер Томпсон и что представляет собой «новый журнализм». Необходимо обратить внимание и на время, когда писалась книга.

Представители «нового журнализма» работали в 60 — начале 70-х годов XX века. Это время хиппи, рок-н-ролла, сексуальной революции, невероятной свободы. Многие представители «нового журнализма» были натурами неординарными, многие принимали наркотики. И, к сожалению, многие закончили свою жизнь плачевно. Их жизнь, напротив, может послужить для многих уроком того, чего не стоит делать.

Стоит ли запрещать книги Хантера Томпсона? При желании можно запретить все что угодно… Но, как известно, запретный плод сладок. Он вызовет только дополнительный интерес к книгам, повысит их популярность.

С этими словами трудно не согласиться.

ИРИНА ФАЙЗУЛЛИНА