Прости нас, Игорь!

Эти слова, свои подписи и фамилии вывели на знамени сослуживцы старшего лейтенанта милиции Игоря Волкова, погибшего 14 января 2001 года в перестрелке с бандитами. Тяжело раненный он не дотянул даже до медсанчасти. В условиях практически полевых ему не успели оказать медицинской помощи, он умер на руках товарищей. Последняя почесть, которую те успели ему отдать, обернуть этим полотнищем триколора, который тут же пропитался кровью. И это полотнище с засохшей кровью вот уже скоро десять лет хранит мама погибшего офицера милиции Светлана Волкова.

После трагедии Светлана Васильевна долго болела, заработала на этой почве сердечное заболевание, нервное истощение, растерянность перед извечным — как жить дальше, и перед черствостью тех, кто должен обеспечить ей гарантии, предусмотренные законом «О ветеранах».

Пока она выкарабкивалась из постигшего горя и болезни, ей было невдомек, что размер пенсии по потере кормильца, который она получает, занижен. Узнав о правах на 32-процентную надбавку к пенсии по потере кормильца, она обратилась в центр пенсионного обеспечения ГУВД Челябинской области с просьбой провести перерасчет пенсии по потере кормильца.

Чувствовала, что получит отказ, но что ни сделает с человеком надежда. Надежда на чудо, на отзывчивость, на букву закона, наконец. То, что чувствовала, то и получила — пришлось обращаться в суд. Она была готова к нормальному, ясному правовому процессу. Ведь не сына вернуть просит, не манны небесной, а всего лишь 32 процентов надбавки к жалкой пенсии. 

Надбавка эта, предусмотренная статьей 45 Федерального закона «О ветеранах», согласно части первой статьи 46 этого же закона, определяется исходя из расчетного размера пенсии, который устанавливается в размере базовой части трудовой пенсии по старости.

Представить эти размеры и проценты их повышения нетрудно мало-мальски грамотному человеку. Лишь бы не был равнодушным. Таким, как представители органов внутренних дел в суде. Действующие по номерной доверенности, представляющие истцу отписку без даты отправления и исходящего номера, равнодушные к тем, кого отправляют на смерть, и не могут даже сказать последнее прости. Ни ему, ни его матери.

Да, закон «О ветеранах» со времени начала боевых действий в Северо-Кавказском регионе претерпевал ряд изменений. Но ни в одном из них не говорится о том, что участник боевых действий, погибший при исполнении служебных обязанностей, несет на себе бремя доказывания того, что он действительно участвовал и что действительно погиб. Парадокс, на котором строятся возражения представителя УВД. А строятся они на том, что заявителем (читай, мамой Игоря Волкова) каких-либо доказательств наличия у ее сына удостоверения «ветеран боевых действий» не представлено. Как не представлено доказательств участия ее погибшего сына в проведении контртеррористических операций на основании приказов руководителя оперативного штаба (имеется в виду штаб объединенной группировки войск (сил)), действущей на территории Северо-Кавказского региона.

Есть справки, ходатайства, заключения руководителей Чкаловского РУВД Сверд­ловской области об участии старшего лейтенанта И.М. Волкова в контртеррористических операциях, имя погибшего выбито в мраморе на мемориале «Черный тюльпан» в Екатеринбурге, нет одного — понимания ситуации и чувства ответственности милицейских работников Челябинской области перед матерью погибшего милиционера и неравнодушия.

А видимое равнодушие переходит границы цинизма, который нормальный ум объять не в состоянии. Тем более ум и опыт юриста. Одним из представителей Светланы Волковой в суде является ответственный секретарь комиссии по работе с участниками боевых действий и членами их семей Челябинска Владимир Солнцев.

На просьбу прояснить ситуацию с юридической точки зрения, без журналистских эмоций, он откликнулся охотно. Свой взгляд на дело, не стоящее и мизинца погибшего Игоря Волкова, он даже изложил на бумаге и дал ему свой заголовок.

С юридической точки зрения исковое дело С.В. Волковой рутинное и малозначительное. Светлана Васильевна усмотрела в определении коллегии Верховного суда, решение которой состоялось еще за год до гибели ее сына, право на некоторое увеличение своей пенсии по потере кормильца. По сравнению с гибелью сына копеечное увеличение, но право, тем не менее, стопроцентное.

О нем, кстати, говорят те же статьи, тех же законов, которые в пользу своего возражения против иска выставляет ответчик.

В своих возражениях по поводу права Игоря Волкова посмертно именоваться ветераном ответчик ссылается на целый ряд документов. От касающихся борьбы с терроризмом в общероссийском масштабе и предоставляющих дополнительные гарантии участникам этой борьбы до направленных на повышение уровня проведения контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона. Ответчик также ссылается на то, что действия всех сил и средств в ходе этих операций должны отражаться в приказах объединенной группировки войск и сил, а также сетует, что «заявителем указанного приказа ОГВ (с) об участии ее сына в КТО не предоставлено».

Здесь следует отметить, что ни один из перечисленных документов не регулирует порядка присвоения статуса ветерана боевых действий, так как они требуются только для получения денежного вознаграждения, и тем более ни один из них не требует от членов семей милиционеров и военнослужащих, погибших в КТО, предъявлять приказы ОГВ (с). Эти приказы, вообще, кто видел? А вот справку мать погибшего представила. Справку № 1899 от 15 февраля 2001 года. Справка, конечно, неказистая, выданная не в тиши кабинетов, но выданная именно заместителем командующего именно той объединенной группировки войск (сил) от МВД России на территории Северо-Кавказского региона генерал-лейтенантом внутренней службы В.А. Воротниковым.

В ней черным по белому написано о том, что старший лейтенант Волков Игорь Михайлович с 19 ноября 2000 года по 14 января 2001 года принимал участие в мероприятиях по обеспечению правопорядка и общественной безопасности на территории Северо-Кавказского региона и на него распространяются гарантии и компенсации, предусмотренные приказом МВД России от 12 мая 1997 г. № 289. Почему только до 14 января? Потому что в этот день Игорь Волков погиб.

Но ответчик казуистически парадоксален. Он вообще склоняется к тому, что если погибший 14 января 2001 года не смог фактически получить удостоверение ветерана боевых действий лично и прижизненно, значит и родственникам его претендовать не на что. Значит, сам во всем и виноват. О чем только думал?

…Вот так. Ни последнего прости погибшему на службе, ни склонения головы перед матерью старшего лейтенанта милиции Игоря Волкова, награжденного за свой подвиг орденом Мужества.

Вместо этого только возражения. И против права матери погибшего на небольшую надбавку к пенсии, и против права ее сына считаться погибшим при исполнении, потому что он не может самолично представить доказательств…

РАФАЭЛЬ ХАЛИТОВ