Безработная правда

В редакцию пришло письмо от безработного из Челябинска Алексея Григоренко. Не будем приводить его полностью, сообщим суть. Раз в квартал Григоренко получает так называемую «социальную помощь» — набор продуктов в центре социального обслуживания населения Советского района.

В набор включены: макароны, крупа, консервы — говяжья тушенка и что-то рыбное, подсолнечное масло в пластиковой бутылке и сгущенное молоко. Конечно, не абы что, но безработному и это в радость. Однако, на сей раз вышло иначе.

Цитата: «Получив в очередной раз пайку, я обнаружил прогорклое подсолнечное масло, а сгущенное молоко оказалось с какими-то комками внутри. И зачем я это попробовал? В общем, сорвал себе весь желудочно-кишечный тракт — с обострением панкреатита, что, естественно, засвидетельствовано в поликлинике». Григоренко пытался жаловаться, но в ответ социальные работники сообщили: «Мы не можем заглядывать в каждую банку!». Между тем, Алексей Иванович настаивает: «Я пострадал морально и физически! Все это очень обидно и оскорбительно…». Поэтому он решил не замалчивать факт и сообщил о том, чем снабжают безработных, в редакцию.

Увы, увы… Таков наш менталитет. Даже пытаясь совершить благое дело, рассуждаем порой по поговорке: возьми, убоже, что мне не гоже… В связи с этим припомнился эпизод из поездки во Францию. Он застрял в моем сознании именно потому, что не характерен для нас. А у них — норма.

Итак, идем мы, туристы, утром на очередную экскурсию. Вдруг в нише у метро замечаем какие-то матрасы, немного одежды и — внимание! — шикарное синее одеяло, по виду пуховое. Мы в полном недоумении вопрошаем гида: что за вещи такие, почему тут лежат и никто не берет? Гид, отведя глаза, пояснила: здесь обретаются парижские клошары, не попавшие в ночлежку (там, если не занял очередь часов в шесть вечера, пролетаешь; и у них социальные проблемы есть). «Вот ничего себе!» — пронеслось в моем сознании (но совсем не по этому поводу). Просто обратила внимание, что одеяло у клошара лучше, чем в моем отеле. По поводу одеяла гид сказала: это им выдают волонтеры и «Красный крест». И одежду тоже. Заметьте, не старые и задрипанные или порванные одеяла выдают (дело было в «страшный» по парижским меркам мороз — минус десять градусов). А новенькие, красивые, теплые!

Но вернемся в нашу реальность. Безработного всякий обидеть может. И подчас они, не заявляя никуда, молчат, проглатывая обиду. А вот Григоренко не захотел. Решил придать факт огласке. Это уже, считаю, шаг вперед. Приобретаем постепенно достоинство, в том числе и гражданское. Не хуже чем в Европе.

По поводу обращения Григоренко я позвонила в отдел реализации социальных программ администрации Челябинска. В аналогичную структуру Советского района звонила два дня — бесполезно. Комментарий давать не спешили, ссылаясь на катастрофическую занятость: совещания, заседания, коллегии и даже какая-то учеба. Хотя по поводу Советского района претензию слышу не впервые. Безработный народ утверждает еще, что персонал там резок и груб.

Но когда совсем уже было поставила мысленно крест на этой структуре (вернее, ее доступности), звонит директор центра социального обслуживания Нина Продан. Из объяснений стало ясно: продукты по договору им поставляет ОАО «Продкорпорация». Все соответствует необходимым требованиям, срок реализации продуктов — до июля 2011 года и даже несколько больше. Нина Викторовна, характеризуя ситуацию с Григоренко, убеждала: «Он же безработный! Он «хроник» (здесь имелись в виду хронические заболевания. — Авт.). Не факт, что он только нашей продукцией питается!». Однако Алексей Григоренко отчетливо написал, что расстройство своего организма приобрел именно после того, как полакомился сгущенкой.

Помимо этого у меня состоялась беседа со Светланой Мальцевой, начальником реализации социальных программ отдела горадминистрации. Светлана Анатольевна заверила, что в курсе случившегося, и Григоренко уже даны разъяснения. В частности, если он страдает расстройствами желудочно-кишечного тракта, то продукты ему лучше в центре социального обслуживания не брать. Можно взять, например, гигиенические наборы, мягкий инвентарь (постельное белье) и, наконец деньги. Оценивается такой набор в 260 рублей 93 копейки.

Как нетрудно догадаться, на такую сумму особо не разбежишься. И по поводу гигиенического набора и мягкого инвентаря тоже есть вопрос… Для голодного безработного эти предметы, конечно, важны, но, мягко говоря, вторичны. Главное — чего бы поесть?

Светлана Мальцева между тем утверждала, что в соответствии с претензией Григоренко в двадцатых числах февраля в Советском районе была проведена проверка партии «социальных» продуктов — на предмет условий хранения, сроков реализации, наличия сертификатов качества. Нарушений не выявлено. Условия хранения продуктов соблюдаются. В частности, сотрудники следят за температурным режимом.

Это, с одной стороны, радует, с другой — огорчает. Кому здесь верить? Чья правда, брат? Что-то мне подсказывает, что у Алексея Григоренко нет резона ходить и наветы распространять на доблестных чиновников, подвергая сомнению их самоотверженный труд. Видно, что пострадал человек. А перед ним даже толком и не извинились. Только белье порекомендовали в следующий раз брать. А ведь Григоренко при всем том имеет «собственную гордость». Он хоть и безработный, — занимается благотворительностью. Ездит, например, добровольно расчищать мусор на Золотой горе. Правда, мне про это Григорий Иванович — видно, из скромности — ничего не сказал. Узнала из достоверных источников.

Закончить хочу цитатой из Достоевского. Сам прошедший через бедность, гений отечественной литературы говорил: всегда, даже в нищете человек достоин подлинного уважения и сочувствия. До подлинного у нас еще, видно, далеко.