Путешествие в страну Прошлого

В обычной жизни Варвара Соколкова — старший преподаватель Челябинской государственной академии культуры и искусств, оптимистичная девушка лет двадцати пяти, с горящим глазом, современно одетая. Словом, как говорили раньше: спортсменка, комсомолка, красавица. Но есть у нее жизнь не то чтобы тайная — иная. Более изящная и грациозная. Жизнь, протекающая в прошлом… Кто-то спросит: разве такое возможно? Все очень просто. Варвара Соколкова увлекается старинными бальными танцами и руководит небольшим коллективом таких же энтузиастов. Это называется красиво — «Академия изящных искусств» — и относится к категории ролевых игр. Мой первый вопрос Варваре:

— Как все начиналось?
— Вместе мы вот уже шесть лет. А началось все, когда я еще только училась в академии культуры, профессионально изучала хореографию, в том числе и исторический танец.

Этот предмет у нас преподавала заслуженный работник культуры РФ, профессор Челябинской государственной академии культуры и искусств Тамара Борисовна Нарская. Можно сказать, это человек, без которого не состоялась бы наша «Академия изящных искусств»!

К Тамаре Борисовне пришли люди, пожелавшие основать в Челябинске — не для профессионалов, а для народа — школу старинного танца. Она направила ребят ко мне и моему партнеру Артему Сущенко (сейчас он артист Театра современного танца под руководством Ольги Поны).

— Вы ведь не только уединенно тренируетесь, но и выезжаете на фестивали старинных бальных танцев…
— Существуют фестивали для участников ролевых игр: Челкон (Челябинский конвент), аналогичный Екатеринбургский конвент — Беркон, Магкон (Магнитогорский конвент), Сибирский фестиваль… Их много! У каждого своя тема: фехтование, исторические танцы, костюмы… На таких фестивалях проходят, как правило, общественные балы. Пытаются воссоздать бал, предположим, XVI или XIX века.

Но на конвентах нет строгих ограничений. Можно не подбирать определенные танцы, нет жестких требований к технике исполнения, этикету.

Но есть и проекты другого уровня — элитарные балы. Берется за основу конкретная дата (существования, развития, внедрения этого танца), конкретная страна, конкретная мода того времени, и подбираются танцы, которые могли в это время в этой стране на балах исполняться. Играет оркестр, мы соблюдаем этикет, пытаемся обыгрывать какие-то сцены. Это уже проект-погружение! Это — театр!

В данный момент мы пытаемся осуществить проект XVIII века: Франция, двор Марии-Антуанетты…
Сейчас набираем группу, человек пятьдесят—семьдесят, пожелавших участвовать в этом проекте, репетируем. А потом грянет бал! Именно танцевальные фестивали в Челябинске начали культивировать года два-три назад.

А вообще движение началось с Санкт-Петербурга, там это развито вот уже десять лет.

— Сколько человек занималось у вас, когда начинали, в 2003 году, и сколько сейчас?
— Тогда было человек тридцать, а сейчас активно занимающихся — три группы по сорок—пятьдесят человек каждая.

— Интересно, что же все-таки движет этими людьми? Мне кажется, это уход от действительности…
— Не думаю. Они не стремятся быть людьми позапрошлого века. Никто из них не объявляет: я Онегин или я Татьяна Ларина. Девушками чаще всего движет желание побыть в красивой одежде. Пышное платье с декольте, затейливая прическа, украшения… Мне будут подавать руку, за мной будут ухаживать, открывать передо мной дверь, заботиться.

Если она скучает, кавалер обязан развлечь ее шуткой или найти для нее другого кавалера, если она желает танцевать, допустим, не с вами, а с кем-то еще. Причем не обязательно, чтобы мужчина ухаживал таким трепетным образом за своей дамой. Она может быть совсем не его! Просто на балу оказались рядом…

Но и наша действительность нас всех устраивает! Мне, например, очень нравится моя работа, мои друзья. А эти игры и танцы позволяют мне… быть прекрасной. Такой прекрасной, какой я не могу быть в обычной повседневности.

— Насколько я знаю, это затратное хобби. Бальное платье, даже если сшить его самой, обходится в пять тысяч рублей минимум. Плюс еще аксессуары, обувь…
— Для женщин стоимость платья — от пяти до пятнадцати тысяч рублей, для мужчин фрак тоже от пяти тысяч. Но и любое другое увлечение требует вложений! Это неизбежно. Мы тратимся не только на костюмы, но и на организацию и проведение мероприятий: необходимо снять помещение, заказать фуршет (во время балов было принято принимать еду и напитки), пригласить оркестр, оплатить труд уборщицы…

…В этом году мы были в Германии, специально посетили музеи, в которых имеются исторические костюмы. Сфотографировали их. Теперь рассматриваем, размышляем: как это все сделано, как на человеке держалось?

— Можно подробнее о Германии? Зачем туда ездили?
— Меня пригласили преподавать русские старинные танцы. Европейская ассоциация старинных общественных танцев организовала семинар в городе Фюссен, у подножия Альп, в Баварии. Плюс провели там два бала — в огромном старинном особняке (ныне там музей). В учебе принимали участие танцмейстеры из Франции, Италии, Германии, Чехии, Великобритании и даже из США. Плюс 150 человек обучающихся.

— Как удалось пробиться на международный уровень?
— Года три назад я ездила на подобный семинар в Петербург, тогда еще не как педагог. Преподавали европейцы. Причем среди обучающихся я не встретила ни одного профессионала. Все были любителями. Естественно, я выделялась на их фоне, и на меня обратил внимание преподаватель-итальянец Фабио Моллика. Как потом оказалось, он является руководителем Европейской ассоциации старинных общественных танцев.

Фабио взял мой электронный адрес, затем, через три месяца, последовало приглашение в Италию — в школу танцев, которую он организовал именно для обучения молодых преподавателей из России. Еще через год Фабио пригласил меня преподавать — в Германию.

— Как выглядят челябинские исполнители старинных бальных танцев на общероссийском фоне?
— Неплохо выглядят. Хотя в Москве и Петербурге это развивается дольше. Но им и легче! Не надо искать старинные интерьеры, да и людей, интересующихся старинными музыкой, танцами, там гораздо больше.

— На ваше сознание, образ мыслей ваше увлечение повлияло?
— Становишься более человечным. Начинаешь задумываться: вокруг тебя люди, надо относиться к ним уважительно, считаться с ними. Может быть, это чувство появилось еще потому, что преподаю в академии культуры и искусств курс «Манеры и этикет».

Помню, диктовала студентам из книжки XIX века, отсканированной, «40 правил настоящего джентльмена»: ты не можешь повернуться спиной к человеку; не можешь «уйти» из разговора; не можешь встать и оставить карточную игру — о тебе плохо подумают. Сначала они говорили: «Ну и что?

Пусть!». Но постепенно начали разбираться в основах этого сознания: почему люди XIX века не могли позволить плохо о себе подумать? Что значило раньше слово? Тем более честное слово, данное кому-то?

Конечно, они меняются! И я вместе с ними. Теперь уже мои студенты не смогут просто так пройти мимо, если видят, что человек нуждается в помощи или просто в участии.

— Ваше поколение нередко осуждают: считают чрезмерно рационалистичным, практичным. А здесь — такое… Романтика! Получается, нынешняя молодежь все же не лишена этого?
— Нынешнее время жестоко. Поэтому приходится быть практичными, рационалистичными и не витать в облаках. Но душа все равно ждет праздника! Хочется чего-то доброго, красивого, человечного.

У нас есть выражение: «Почувствуйте, что жизнь прекрасна!». Это трудно описать словами. Начинаются фортепианные импровизации, все стоят и слушают. И приходит ощущение восхитительной неповторимости каждого прожитого мгновения.

ИРИНА БОГДАНОВА