Острия златоустовской стали

Краевед златоустовских корней, я, конечно, собираю все отовсюду, где упоминается о моем родном Златоусте. В его «личном деле» самая емкая подборка о златоустовских клинках. Вот из статьи «Офицерская шашка» 1903 года, посвященной, в основном, им. Выписка о шашке одного артиллерийского офицера: «У одного из них (артиллеристов) был золингенский клинок…

На лезвии оказалась зазубрина в одну линию глубиной. Причина? Пробовал достоинство своей шашки с златоустовскою и последняя одержала верх». А вот из книги на 45 лет моложе, одной из самых старых, любимых и дорогих в моей библиотеке: «Сроду не видал Ваня такого роскошного мальчика. На нем полная походная форма гвардейской кавалерии: шинель длинная до пят, как юбка… Лихо откинув чубатую голову, мальчик чистил… шашку, почти до самой рукоятки втыкая клинок в мягкую лесную землю». Дальше выражается недоверие, что тот настоящий кавалерист. Как верх доказательства, «роскошный мальчик» представляет свой клинок: «Видал мою шашечку? Знатный, братец, клинок. Златоустовский. Его, если хочешь знать, можно колесом согнуть, и он не сломается…». Знатоки советской классики, конечно, догадались, что это «Сын полка» Ваня Солнцев препирается с юным кавалеристом. Она у меня «за отличные успехи в учебе» в четвертом классе. А вот тронувшие меня строки из «белогвардейских» песен, что стало так много известно из зарубежья, да и сочинено в девяностые годы. Ее, как и все, задушевно-трогательно поет Жанна Бичевская. Там о врагах уже полностью большевистских Советов, что не щадят любого, кто был за них даже на фронтах гражданской войны. Там о последних мятежах уже отнюдь не белых: «Расстреляли Кронштадт, как когда-то в Париже Коммуну…» Против мятежников — «орудий стволы, острия златоустовской стали», и они обречены. Тут уж не устоять никому. «Острия златоустовской стали» «рубили и кололи «недругов басурманской крови», а потом и своих. «Острия златоустовской стали» — лучшие в мире златоустовские клинки.

Белое оружие и русский булат

Если по-деловому-военному, то гравировка на клинках, все равно что для армии форма, даже различные нашивки на ней. Главное, как оружие действует-рубит-колет. Основным валом златоустовских оружейников около полутора веков было «белое оружие», то есть чистое от украшений. И то, к чему боевому трудяге — солдату и рубаке узор на клинке? Лишь неудобство при уходе. Белое-то обтер от вражеской крови и весь уход, а из узорчатой вытравки попробуй-ка удали. А она, кровушка, ржу дает, осталась — попортит клинок. Впрочем, златоустовское оружие ржа не брала: из таких вот хитрых сталей ковали его златоустовцы.

Время подойти нам ко второму единственному в России златоустовскому памятнику на городской площади. Ныне именуется она неудобоговоримо и многим непонятно — III Интернационала, а в прошлом была Арсенальной. На площадь фасадом выходит старый арсенал. В этом здании и занимался славными своими трудами человек, которому поставлен памятник. Стоит он в бронзе, задумавшись, с металлической полосой в руках, дугой гнутой. Знаменитые златоустовские клинки колесом гнулись, а главное — вражеские, как лозу рубили. Потому что эта сталь высшей пробы, а бронзовый Павел Аносов держит в руках полоску одной из самых знаменитых качественных сталей — булатной — «русский или аносовский булат». По заслугам именование: после долгих, трудных, изощренных опытов Аносов восстановил утерянную в веках тайну выделки булата.

Ученый высится над площадью в военной шинели при эполетах, как-никак генерал-майор. Ученость его подчеркивает микроскоп под левым локтем. Исследователь он был талантливый. Генеральская шинель пусть вас не смущает. В аносовские времена горная служба приравнивалась к воинской. Работяги — рядовые, мастера — унтеры, и по должности все выше и выше звания. Главный над всеми — генерал, а Аносов и был таковым. Он начинал с оружейной фабрики и вырос до управляющего всеми заводами округа. Особые стали для клинков были его главной заботой и любовью до конца дней. А ведь должностных забот у него было под завязку, опыты в лаборатории, так сказать, его хобби. Никто за них с него особо не спрашивал, а он все свое свободное от служебных обязанностей время здесь дневал-ночевал. Случалось, неделями дома не был. Славу златоустовское оружие при Аносове на весь мир набрало и после него не теряло. Потому что сумел он довести до совершенства технологию выделки клинков и мастеров вырастить себе достойных.

Оружейная фабрика, а затем оружейный цех завода выпускал все виды оружия: офицерские шпаги и морские кортики, казачьи шашки и гусарские сабли, саперные тесаки и пехотные штыки, кинжалы, финки — одним словом, все что рубит, колет, режет в бою во славу Отечества. Со златоустовским оружием сражались российские воины в турецких, кавказской и Крымской войнах, во время среднеазиатских походов, на японском и германском фронтах, на гражданской междуусобной и всех славных и бесславных войнах советской эпохи.

Вот, к примеру, факт самой грозной войны. Уральский добровольческий танковый корпус, как известно, гремел в Великую Отечественную. Гитлеровцы его боялись. Отличали они уральских танкистов от других экстренным сообщением по фронтовому радио: «Аларм! Панцерн! Шварценмессер!» — «Тревога! Танки! Черные ножи!». Потому что златоустовцы обеспечили своих земляков боевыми ножами в черных ножнах. Вот такое отличие.

«Оружие огненного действа»

Переиначив известную поговорку про хлеб на воинский лад, скажем: «Не белым оружием единым жив Златоуст и его оружейная слава, но и оружием огненного действа», как поначалу звали на Руси огнестрельное оружие. Златоуст испокон поставлял в российский арсенал, и что стреляло, и чем стреляло.

Преемника Аносова П.М. Обухова величали «победителем пушечного короля Круппа», был такой знаменитый стальной магнат и оружейник в Германии в позапрошлом веке. За что был удостоен такого красноречивого звания уральский горный инженер?

В Военно-историческом музее в Санкт-Петербурге хранится уникальный экспонат — пушка, отлитая в 1860 году из стали Обухова. Через два года она экспонировалась на Всемирной выставке в Лондоне, где была отмечена золотой медалью. Появление обуховских сталелитых пушек произвело переворот в пушечном производстве и вывело Россию в число первых военных держав.

Пробные стальные пушки отливались на Златоустовской оружейной фабрике в 1859 году, по преданию, на слова министра: «Крупповская сталь, господин Обухов, пока непревзойденна. Чем вы можете гарантировать крепость вашей стали?». Был ответ: «А я не побоюсь сесть верхом на пушку во время стрельбы». На полигоне испытывали для сравнения сразу несколько орудий — из крупповской, английской и обуховской стали. Ни одна пушка не смогла выдержать более 2000 выстрелов, а обуховская выдержала в два раза больше — 4017.

В памятной надписи, выбитой на казеннике, указано, что отлита на Князе-Михайловской фабрике. Она была построена в Златоусте по проекту Обухова. К этому времени он уже получил «привилегию» — патент на разработанный им способ массовой выплавки тигельной стали высокого качества. Фабрика и была предназначена для ее производства и отливки из нее ружейных и орудийных стволов, а также клинков и инструмента. Однако пушечное производство здесь продержалось лишь семь лет, и было переведено на Пермский завод, так что истоки знаменитого до сих пор пермского орудийного производ­ства в Златоусте.

Еще один знаменитый завод стал ему памятником в тогдашней столице. После орудийного успеха Обухов был награжден, повышен в звании и должности, стал горным начальником златоустовских заводов, но ненадолго. Его вызывают в столицу отладить сталелитейное дело на новом оборонном заводе. Он с этим успешно справился и был награжден. Завод в память о нем стал называться Обуховским.

Обуховские пушки, помимо исторического музея, стоят памятниками российским воинам-братушкам, что освобождали болгар от турецкого ига на Балканах — в Плевне. Пушки, что чернеют при парадном подъезде бывшего Арсенала на бывшей Арсенальной площади в Златоусте, тоже обуховского литья.

Мне, танкисту по воинской учетной специальности, к месту припоминается ходовая поговорка оборонного ведомства: «Вся история «оборонки» — это борьба снарядов и брони». Златоустовцы делали вклад и там, и здесь. В русской тяжелой кавалерии в свое время ценились аносовские кирасы, их не пробивали пули. Явное свидетельство изобретения броневой стали. По их рецепту златоустовцев броневые плиты лили для военных судов, а потом и стали катать на стане, изобретенном златоустовским механиком-металлургом В.С. Пятовым.

От снарядов до ракет

Златоустовский горный округ был казенным-государственным, и предназначение его во все времена работать на армию и Военно-морской флот. Вклад в российский арсенал? Данные по производству снарядов за 1904 год: златоустовские заводы — 37,2 %, пермские — около 42 %. Второе место. Основная продукция златоустовцев помимо клинков — снаряды, шрапнель, бомба. Действовал снарядный цех, тогда самый мощный на заводе.

Старый завод и в Великую Отечественную войну был основным поставщиком снарядов и, само собой разумеется, клинков. Что делают на заводе, даже в цехах, кроме сборочного, не знали. Несуны как-то решили, пусть каждый со своего цеха детальки, что делают, вынесет. Соберем и загоним вещь. Вынесли, собрали, а с вещью только на фронт, стрелять по фрицам.

Может, с этого первого Златоустовского завода присказка, а может, с другого, вошедшего в златоустовские хроники тоже как машиностроительный, но не имени Ленина, а ордена Ленина, за такие же вот оружейные дела. Еще у них общность, оба зачинали тульские оружейники. На первый пригнали туляков заводчики под караулом в середине XVIII века, на второй привезли их потомков в эвакуацию в сорок первом.

Это предприятие стало подниматься в удалении от города, под хребтом Уреньга «из тьмы лесов, их топи блат» в 1938 году под прикрытием горы от любопытных глаз железнодорожных пассажиров неподалеку от станции Уржумка как заводы по производству стрелкового оружия № 54 и 385. Потом они были объединены под № 66, и потому до сих пор именуется в народе наперекор всем переименованиям шестьдесят шестым. Сколько бы еще строились заводы, неизвестно, да война уже осенью 1941 года заставила выпускать в недостроенных цехах станковые пулеметы — легендарные максимы и авиационные пушки. За войну успели еще освоить пулемет-пистолет Шпагина, противотанковое ружье Дег­тярева, станковый пулемет Горюнова. В общем, поливали фрицев новозлатоустовские пулеметы и пушки и на земле, и в небесах — за войну более 200 тысяч «единиц оружия».

Отгремела война, однако, как в песне пелось: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Шестьдесят шестой стал не только кавалером ордена Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени машзаводом, — одним из самых наградных предприятий области. Он вроде бы как все перешел на мирную продукцию. Пошли на другие заводы новозлатоустовские станки, разное оборудование, а когда призвали партия и правительство обратить внимание на «товары для народа», освоил и таковые, в том числе электроплиту «Мечта», достойную за завидное долголетие и постоянный спрос областной Книги Гиннесса.

А как же «наш бронепоезд»? Никто не выводил его с машзавода все мирные десятилетия. В послевоенье продолжали поступать на вооружение армии пулеметы и «другие виды военной техники». Уже в пятидесятые годы они были сведены до минимума. Новозлатоустовцы в оружейном деле заслужили такой авторитет, что одним из первых в стране им доверили создавать и производить новое, суперважное оружие — ракеты, говоря высоким штилем, ковать атомно-ракетный щит страны. Вскоре уже Златоустовский машзавод стал одним из головных ракетных предприятий страны, а Новый Златоуст — Ракетоградом.

В 1955 году машзавод был озадачен на выпуск баллистических ракет с ядерными головками для подводных лодок, самое грозное оружие нашего времени (КБ Макеева родилось здесь). Ново­златоустовцы также участники освоения космоса, на их счету тормозные двигательные установки для космических аппаратов. Вот, оказывается, кто спасает космонавтов от сгорания в слоях атмосферы, замедляя стремительный спуск с орбиты на землю. Кстати, в последние годы вернулись и к тому, с чего начинали — к стрелковому оружию, в номен­клатуре изделий — боевое и служебное, спортивное и охотничье: винтовки, автоматы, пистолеты…

Пришло время, и производству златоустовского первозавода (ныне объединение имени И.Н. Бушуева) тесно стало под горой Косотур, и металлургическое было выделено и перенесено на два колена реки Ай в междугорье Татарки и Паленой. Начинался новый завод в 1902 году домной, как часть старого завода. К революции сюда перевели помимо доменного сталеплавильный передел, прокатку. Сюда было полностью перенесено дело Аносова, Обухова, Швецовых — творение качественных сталей. Завод получил самостоятельность в 1925 году и вскоре был переведен в трест «Спецсталь», стал головным не только по выплавке, но и разработке легированных качественных сталей, как говорится, на все случаи и новации индустриальной жизни. Прогресс в отечественной индустрии зачастую начинался, опробовался здесь. Так, именно здесь появился второй по счету электросталеплавильный цех, третий советский блюминг. Они были предназначены именно для выплавки и прокатки легированных сталей. Для этих целей завод был полностью реконструирован.

Особое подразделение завода — ЦЗЛ — центральная заводская лаборатория. Она стала едва ли не первой подобной в отрасли — для изучения легирования сталей, изобретения новых марок по особым заказам со специальными свойствами — особая прочность — кислотная, ударная, жаропрочность и так далее. Лаборатория стала вести научно-исследовательскую работу по качественному сталеварению для всей отрасли. По сути появился научно-исследовательский институт спецсталей.

Лабораторная статистика (сведениями последних лет не располагаем): 16 специализированных направлений в исследованиях, более 3500 исследовательских работ. Счет изобретенных марок сталей и сплавов более 150, им присвоен индекс «ЗИС» — Златоустовская исследовательская сталь. Всего освоено и внедрено в производство более 900 марок. Материалы исследований металла стали основой более 40 диссертаций. Исследователям ЦЗЛ были присуждены две Ленинские, семь Государственных, три премии Совета Министров СССР. Завод и лаборатория стали школой ведущих ученых и руководителей отрасли. Дважды лауреаты премий И.Н. Голиков, С.К. Филатов, А.А. Осминкин, Г.А. Хасин вошли в историю качественной металлургии страны.

Музей оружия, холодного и «огненного действа», напрашивается в старом Арсенале. Его уже открывают обуховские пушки у парадного входа Арсенала. Образцы пулеметов, снарядов, ракет еще можно найти. Старые заводские цеха пустуют, кстати, они являются памятниками индустриального наследия.

АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВ