Возвращение Аргаяша

«Заметки на полях» поездки губернатора М.В. Юревича в Аргаяшский район

Когда-то великий Гете о себе заметил: «Поле моей деятельности — это время». Ощущением, что ты именно его и вспахиваешь, была пронизана буквально вся поездка в Аргаяшский район губернатора области Михаила Юревича. Он и сам признается в блоге, что несколько раз испытал чувство, словно «проваливается в прошлое».

Хитросплетений — временных, социальных, экономических — в Аргаяшском районе и вправду предостаточно. Добавить к этому не слишком приятные политические мотивы вокруг главы района, недовольство жителей, что вылилось в стихийную и нервную получасовую беседу с губернатором, — и мы растеряемся с красками, чтобы нарисовать портрет района.

Время как будто подтрунивает над Аргаяшским районом. Серым дождливым утром наш журналистский микроавтобус с запотевшими стеклами перепутал Ишалино и заехал не в село, а в маленькую деревню, точно присевшую отдохнуть от времени на берегу озера. Первыми и единственными, кто нас встретил, были гуси. Множество гусей — на каждой улочке, на каждом перекрестке. Гогочут — ругаются вслед машинам, которые разбудили их влажное, мокрое доброе утро.

Подумалось, что это даже имеет свой символический смысл. Подобно тому, как гуси спасли Рим от варваров, так и здесь, в обратном порядке, — от «цивилизации».

Некоторые исторические объяснения такому порядку есть. Отчасти сказывается характер прежнего башкирского кантона — автономного образования на территории Челябинской области. Нет, от благ цивилизации никто не собирался отказываться — просто бережнее примеряли их к своим национальным традициям. И сейчас в башкирских селах женщинам по праздникам незазорно, к примеру, носить хаситэ — старинное ожерелье с камнями и монетами.

При этом в прежнем башкирском кантоне раскинулись и старинные русские села — Губернское, Кузнецкое, вечно приглядывавшие за наличием продовольствия на кыштымских заводах, а позднее и на озерской площадке.

Именно «продовольственная программа», напрочь забуксовавшая в 1990-х годах в столь благодатном районе, и стала предметом пристального внимания губернатора и его воспоминаний.

Вспомнить было что. Например, удачливые челябинцы, которым в советские годы удавалось купить машину, отправлялись «путешествовать» в Аргаяшский район. Кто-то ехал за белыми грибами — а леса здесь богатейшие. Кто-то забегал в сельпо, в магазины райпотребкооперации, и в восторге, стряхнув бремя дефицита, выходил с итальянскими сапогами за 170 рублей. Кто-то пробовал аппетитные копчености с ностальгическими теперь ценами в 7-9 рублей…

Главное, что всем бросалось в глаза, — это крепкие хозяйства, добротные крестьянские подворья. Рассказывают, что в том же Кулуево частного молочного поголовья было столько, что приходилось разделять коров на два стада по триста голов в каждом! В Кузнецком совхозе было множество отделений, достаточно зажиточных по тем меркам. Если приплюсовать к этому огромное количество птицы и прочей домашней живности, то райские сады в Советском Союзе все-таки были.Потом, возвращаясь в город к пустым прилавкам, приходилось только разводить руками: «Если у нас (в стране) так много всего, то где это все?»

Становится понятным, почему жители района буквально пролистывают, как в страшном сне, годы реформ. Неопределенность рождает хаос, и прежнее благополучие обрушилось стремительно…На полевом стане в молодой, еще только набирающей агрофирме «Филимоново», на фоне разномастных тракторов и комбайнов, губернатора познакомили с уникальным человеком, заслуженным агрономом России Нургали Сафаровичем Зариповым. Его хозяйство — совхоз Акбашевский — одно из немногих, которое сохранилось в целостности с тех лет…

Михаил Юревич привел весьма неутешительную цифру — 46 процентов сельскохозяйственных земель в районе попросту заброшены. Рассказ селян о том, что они сейчас обрабатывают залежные земли, вызвал удивление губернатора:

— И когда они успели залежаться? Мы же не на целине…

Между тем, эта грустная «целинная песня» имела свое пространство и время. Сначала сельское хозяйство было раскромсано ножницами приватизации: выделением земельных паев, с одной стороны, и акционированием совхозов, с другой. В итоге земля — отдельно, техника — отдельно. Наиболее смелые и умелые селяне подались за счастьем в Челябинск.

— В 2001 году, когда я был депутатом Госдумы, наконец-то был принят закон о земле, — вспоминает Михаил Валериевич. — Мы тогда искренне думали, что сейчас начнется бойкая и цивилизованная продажа земли. Но этого не произошло.

Держателей паев можно понять — «как бы не продешевить». Но эти опасения растянулись на несколько лет. Эффективного механизма аренды тоже не сложилось. Губернатору, к примеру, рассказывали, что арендодатели иногда попросту выкручивают хозяйствам руки, повышая аренду на «полпути». Какому инвестору нужен дополнительный риск в зоне рискованного земледелия?На поверку работу за людей делает ветер, развеивая по полям березовое семя. Кстати, цифру заброшенности губернатор жестко пришпилил еще одним словом: «заберезывание»…

Еще раз время ожило на Аргаяшской птицефабрике, одной из крупнейших в области. Ее историю тоже пришлось переписывать заново, с трудом выходя из кризиса 1990-х годов, «выцыганивая» кредит в банках под реконструкцию и расширение производства. Вот и новый завод комбикормов, который показывали губернатору, обошелся в 700 миллионов рублей, на три четверти заемных.Новый, металлический, а не бетонными кольцами, как прежде, завод с зернохранилищем заставил привести грустный факт: последний раз подобное производство было введено в области аж в 1986 году…

Впрочем, в ходе поездки пришлось «провалиться» и в будущее. Речь, конечно, о «Рексаме». И дело даже не в том, что предприятие производит банки под пиво. Хотя в Интернете есть немало злопыхателей на эту тему — мол, спаивают. Так и хочется «перевести» на понятный всем язык старую поговорку: «Нечего на банки пенять…»

На «Рексаме» поразило другое — ничего лишнего. Даже фасад предприятия выполнен в предельно минималистском стиле. Четкая технологическая логика, выверенные инженерные решения. Губернатор точно высказался: «Высокое инженерное мастерство». В цехе все размечено, даже с помощью пешеходных дорожек — «здесь ходить, здесь не ходить».

Из предприятий пищевой индустрии «Рексам» — один из крупнейших налогоплательщиков в области. Но что ж поделаешь: пока на стоянке перед такими заводами первые флаги по левую руку — иностранные…

Серый дождь, уже по-осеннему холодный, словно нивелировал наши впечатления. Свежевыкрашенные заборы, яркие цветочные клумбы, несколько парадных фасадов не выглядели «веселенько». Не так пугали обветшалостью многоквартирные дома и продолговатые «коттеджи» советских лет на двух хозяев. Все растворилось в моросящей дымке.

Думал сначала ограничиться этим поэтическим образом. Но нет. По аргаяшским дорогам я ездил не раз и не два, и разные дорожные времена застал: полевые, проселочные, грейдерные. Старожилы рассказывали, что еще лет двадцать назад из некоторых деревень в лесной глуши на «большую землю» выбирались лишь летом. А зимой — на санях. Сейчас таких «медвежьих углов» в районе почти не осталось, хотя дорожных заплат потребуется немало.

Но главное в другом. В Аргаяшском районе сегодня ярче, чем в других, присутствует особое «смешение стилей», особая эклектика. Поэтому и прижились «британские гектары» на ишалинских просторах. Поэтому и сосуществуют рядом крепкие подворья с не менее крепкими дачами челябинцев. Поэтому и пересекаются на полпути аргаяшцы и челябинцы: кто по работе, кто просто так, кто отдохнуть — благо, места есть, и условия, хочется верить, что будут.

— Все перспективы для достойного развития у района есть, — напишет губернатор в своем блоге. — Удобное положение, транспорт, климат. Считаю, что все эти выгоды нужно использовать в Аргаяше максимально.

А эклектика… Что ж, она не так плоха, если ее использовать с умом и со вкусом…

ВЯЧЕСЛАВ КУЗНЕЦОВ

НапоследокМы редко вспоминаем о «социальном времени» — слишком болезненны отношения между людьми в разные эпохи, слишком значительно еще социальное расслоение. Были лихие годы, когда в какой-нибудь навороченный джип, спешащий в особнячок на Увильдах, мог спокойно прилететь камень с обочины — от злости. Что ж, мир иногда нужно выравнивать.