Вверх по лестнице, идущей вниз

«Заметки на полях» поездки губернатора М.В. Юревича в Сатку и Бакал

Это была, пожалуй, самая странная поездка губернатора Михаила Юревича. Рука так и тянется написать лекцию о «городе контрастов» — по требованию управдома в знаменитом фильме. Противоречивые впечатления роятся в голове, и даже не хватило выходных (а поездка была в пятницу, 10-го), чтобы все расставить по полочкам.
С одной стороны, поездка не заладилась с самого начала. Лишь со второго присеста губернатору удалось попасть в Сатку, да и то вертолет пришлось посадить в Миассе — над Уреньгой безбожно кружили тяжелые тучи, и моросил дождь. С другой стороны, именно этот визит оказался предельно насыщенным и плодотворным — «высший деловой пилотаж», одинаково полезный и губернатору, и двум уральским городам.

Четкость встреч на «Магнезите», в Бакальском рудоуправлении компенсировала то, что программа визита была перевернута с ног на голову, что все проходило не по бумаге, а по телефонному звонку. Журналисты, а ко второй поездке их ряды поредели почти вдвое, вообще выучили наизусть дорогу от Сатки до Бакала, сроднились под дождем и ветром с карьерами и терриконами. Подкожно почувствовали, особенно к вечеру и на голодный желудок, что с холодными молочно-серыми туманами наступила настоящая осень…

В Сатке я не был ни разу, хотя хорошо ее знал по историческим описаниям — еще со времен знаменитого пугачевского атамана Ивана Белобородова, который сделал саткинский завод настоящим военно-промышленным центром восстания. Да и первая остановка губернатора тоже имела исторический контекст — на чугуноплавильном заводе, том самом, с которого 252 года назад Сатка и начиналась.

Несколько лет назад, после всех безудержных реформ российской экономики, стальные легкие заводской домны снова вдохнули раскаленный воздух — только к железу теперь добавился привкус марганца. Директор завода рассказывал Михаилу Юревичу, что производство ферромарганца, который прежде Россия закупала за границей, они освоили практически с нуля и теперь строят большие планы.

О масштабах — полная правда. И на чугунолитейном заводе, и на «Магнезите», и в БРУ «на словах» рассказать о перспективах не получилось — пришлось прибегнуть к красочным презентациям, графикам и диаграммам. Литейщики, к примеру, размахнулись на инвестиционную программу в 200 миллионов долларов — строительство новой доменной печи, конвертера, большой аглофабрики и коксового завода.

— Планы очень хорошие, — отвечал Михаил Юревич, особенно когда получил информацию о планируемой прибыли и дополнительной электроэнергии для города. — Масштабно, очень масштабно…

Не разочаровал и комбинат «Магнезит» — просто не мог разочаровать! Тем более что аналогов такому производству и в таких объемах в России нет. На комбинате и не скрывают, что просто довольствоваться положением мирового монополиста на рынке огнеупоров не собираются, а ведут достаточно жесткую экономическую политику: скупают месторождения в Сибири, строят свои заводы в Китае и Европе. Инвестиционная программа группы «Магнезит» до 2015 года составит более 15 млрд рублей, а запасов сырья только в Сатке хватит с лихвой еще на полвека.

Написать о том, что комбинат «расположился», — рука не поворачивается. Он именно раскинулся — вольготно, вальяжно, что пешком не обойдешь. От одного производства к другому перебирались на машинах — чтобы увидеть, как из белесой или рыжеватой смеси получается и вправду красивый, словно холеный, кирпич для футеровки металлургических печей.
На магнезитовых карьерах побывать не довелось. Но о масштабах добычи красноречиво говорят огромные терриконы, которые словно нависают над городом, похожие не на горы, а на ковчеги.

Зато на Новобакальском карьере побывали за все время раза три. Первый раз не увидели ничего — стоял плотный туман, и стоило протянуть руку, как она тонула в молоке, залившем карьер. В последний раз, когда губернатор с площадки осматривал карьер, поднялся ветер, что вырывало зонтики из рук. Сырой серпантин дорог лоснился внутри карьера и рисовал на его стенках лестницу, ведущую вниз — за сидеритом для Магнитогорского металлургического комбината…

Промышленные впечатления — оно, конечно, хорошо. О стабильной работе предприятий, о том, что «металлургия сейчас на подъеме и время упускать нельзя», губернатор напишет позднее в своем блоге. Но статус моногородов — весьма проблемный статус — ни Сатка, ни Бакал еще не преодолели. И разнятся города значительно: явно не в пользу Бакала. Осунувшийся, с большим количеством ветхого жилья, с изношенными теплотрассами, он точно походит на сильно постаревшего «рыцаря печального образа». Кстати, здесь я впервые увидел домишки в одно окошко. Не утешают и гипсовые ангелочки, которых подрядчик, ремонтировавший Дворец культуры горняков, прилепил к стене в подарок — на память…

Память прорывалась не раз — здесь вообще времена затейливо, контрастно переплелись. Во дворце культуры «Магнезит», который губернатор назвал шикарным — а так и есть, без преувеличений, — словно проваливаешься в советское детство, когда тебе прицепляют октябрятскую звездочку или повязывают пионерский галстук. С больших полотен и росписи на стенах на тебя смотрят добрые глаза Владимира Ильича. Ленин здесь в разных ипостасях: вот он среди колхозников, вот в Разливе, вот рядом с красноармейцем. Не дворец, а иллюстрации к ленинской биографии.

Но все равно красиво. И даже не пугает недавняя жесткая отповедь президента российскому патернализму — все равно хочется вывалиться из жесткого капитализма в мягкий, хоть и пожелтевший пух советской эпохи.

Это нарочитое смешение времен, «дэкашный» символ связи поколений отчасти оправданы — тем же характером моногорода, где от позиции и помощи предприятия зависит практически все. Михаил Юревич отметит, что «в Сатке чувствуется присутствие социально ответственного бизнеса», а социальные программы достаточно объемны даже в мелочах.
Так, за весьма короткий срок Сатка обрела славу шахматной столицы Южного Урала. Рассказывают, что достичь такого статуса помогла необычная, но вполне здравая методика. Сначала шахматам обучали преподавателей — повсеместно, масштабно, приглашая гроссмейстеров с мировым именем. Один Борис Спасский чего стоит! А потом как в цепной реакции. Говорят также, что успеваемость детей, умеющих играть в шахматы, повышается на 30 процентов.

— Помощь в содержании школ, больниц, стадионов — для нас это нормальный процесс, — говорили как на «Магнезите», так и не в слишком богатом рудоуправлении. — Кто еще будет этим заниматься?

Действительно: кто? Государственные программы — это большей частью неотложная помощь на текущие нужды. А хочется перспектив, и не слишком отдаленных. Вот только со строительством ледового дворца в поселке Западный в Сатке явно перемудрили — хоть разбирай готовые конструкции в силу проектных недочетов…

В целом же, у социальной ответственности бизнеса есть своя, саткинская, предыстория. Уже с первых дней своего существования «Магнезит» помогал своим рабочим в обустройстве, лечении, обучении детей. Это взял за правило Владимир Рогожников, первый управляющий комбинатом, который возглавлял его четверть века. Социалист, участник «Уральского рабочего союза», вечно под жандармским надзором, он не стал устраивать «шествия» и «революции», а конкретным рублем помогал конкретному человеку.

Хорошо, если такие традиции остаются…

Незримой достопримечательностью Саткинского района является еще одно важное дело. Вместе с руководством предприятий, еще при Валерии Некрасове была разработана первая в области стратегия развития до 2020 года, в которой были прописаны не только социально-экономические показатели, но и возможности для развития туризма.
Конечно, не дело прятать от мира Синегорье и Зюраткуль, стоянку древнего человека в пещерах Сикияз-Тамак или уникальные Пороги. Кстати, один из старых немецких концернов, чьи турбины 1909 года стоят в Порогах и до сих пор работают, предлагал городу немалые деньги, чтобы выкупить эти раритеты, — кроме Сатки, они нигде не сохранились. Саткинцы им вежливо отказали…

Туристический «азарт» саткинцев тоже удалось оценить. Едва попадаешь в местечко под названием «Сонькина лагуна», как в глаза бросается невообразимая эклектика всех времен и народов — темные замки, словно вынырнувшие из средневековой Трансильвании, испанские дворики, флаги пиратов Карибского моря (благо без чучела Джона Деппа), мельница с водяным колесом и невесть как затесавшийся в эту компанию старичок-боровичок.

Рядом — фешенебельный отель «Старый город», двухэтажный перифраз Петергофского дворца. Прямо на парадный вход из сквера напротив смотрит… Василий Теркин с гармошкой в окружении гаубиц с полей Великой Отечественной. К слову, он имеет к Саткинскому району косвенное отношение. Рассказывают, что прототипом Теркина послужил первый на Южном Урале Герой Советского Союза бакалец Григорий Лаптев — книгу о его подвиге в финскую кампанию Твардовский читал…
Как сказал бы академик российского телевидения: «Вот такие времена…».

ВЯЧЕСЛАВ КУЗНЕЦОВ

Напоследок

«Приехали — был дождь. Уезжали — солнце», — кратко и непоэтично скажет Михаил Юревич в своем блоге.
А контраст действительно был потрясающим. Облака, налившись свинцом, сначала спускались с гор по невидимой лестнице на город и окутывали его; спускались еще ниже — в карьер, чтобы затем, как только ветер пробьет в небе синюю брешь и пропустит первый за день солнечный луч, поспешить вверх, поигрывая белесыми мускулами и цепко хватаясь за остроносые сосны.
Тогда и понимаешь «высокогорный характер» нашего нынешнего времени — оно слишком неожиданно и слишком стремительно…