Доходное место

«Заметки на полях» поездки губернатора М.В. Юревича в Коркино и Полетаево

Пожалуй, впервые за все время дорожный дневник хочется написать не по текущим событиям, хотя они и были яркими. Но больше — вокруг них. Полетаево и Коркино — совершенно разные по характеру территории, точно нет ничего общего. Разве проблемы изношенной «коммуналки» — общие для многих поселков и городов — объединяют два поселения.

История происхождения у них тоже разная. Полетаево — крепкое казачье село на старом Уфимском тракте, с трактирами, амбарами, сеновалами, хранилищами для овса, кузницей, шорной мастерской. В начале ХХ века — железнодорожная станция, видевшая армейские эшелоны, уходившие на Дальний Восток, в Маньчжурию. И спустя десять лет — те же эшелоны, но идущие на Запад — в Галицию, Пруссию, Трансильванию. Серые солдатские шинели, серые лица, на которых не видно слез… Так, кажется, писал Вс. Иванов, очень хорошо передавший настроение уральской глубинки в годы Первой мировой войны.

Это — история. Ее важно знать, чтобы, как минимум, понимать, какие скрытые до поры возможности имеет та или иная территория. Иногда достаточно просто вспомнить забытый дедовский про- мысел, чтобы жизнь деревни заиграла новыми красками. Гжель, хохлома, мстера — все это не только наименование продукции народных промыслов, но и старинные русские топонимы.

Кстати, о русской старине. Почему-то именно Полетаево избрали своим религиозным центром уральские баптисты в 1970-80-е гг. Здесь был, по слухам, тайный молельный дом, здесь потихоньку селились зажиточные семьи христиан веры евангельской. Помнится, на заре перестройки местное телевидение показывало процесс над сектантами; одно из обвинений прозвучало так — создание воскресной школы и благотворительность. Вот такой вот криминал по советским меркам.

Пока писалось, поймал себя на мысли, что никакого противоречия на самом деле нет. Да, баптисты (как и адвентисты седьмого дня, пятидесятники) — вера, скажем так, для России не совсем традиционная, если сравнивать ее с тысячелетним православием. Но с века XVIII это христианское сообщество прочно обосновалось в умах и душах примерно четырех миллионов подданных Российской империи, люди это были законопослушные, основательные, как правило, многодетные.

Искреннюю симпатию к ним, по-видимому, питал Александр I Благословенный, не без участия, разумеется, министра духовных дел князя Голицына. Что ж, история все расставляет по своим местам.

Сейчас, конечно, поселок не назовешь духовным центром. Жизнь идет своим чередом, люди постепенно адаптировались к рыночным отношениям, что заметно по количеству торговых точек и перемещающимся машинам с различным товаром. Преимущества пристанционного поселка надо использовать…

Мой коллега, с которым обговаривали детали дорожного дневника, вспомнил свою студенческую и проводницкую юность. Именно на подъезде к станции Полетаево весь вагон был убран; пассажиры, умытые, побритые и при параде чинно сидели у окошка; каждый километр и каждая стрелка были узнаваемы и казались родными. С Полетаево полновесно начинался Челябинск. И не только по железной дороге.

Губернатор Михаил Юревич назвал Полетаево «стратегической точкой на экологической карте области». Это своего рода ключ к чистоте Шершневского водохранилища, которое питает водой миллионный город и еще несколько городов челябинской агломерации. В Полетаево по реке Миасс стоят очистные сооружения, в реконструкцию которых вложено свыше 150 миллионов рублей.

Невольно вспомнились слова Гоголя, что пути к светлому будущему затеряны в темном настоящем. Так и чистая вода в «колесе цивилизации» переживает второе рождение.

Да и сам поселок рождается заново, обшивается кирпичом и сайдингом, смотрит в небо крышами из модной металлочерепицы, и даже старый вокзал, который поселку, кстати, очень идет, ничуть не портит впечатление. Здесь, к примеру, хорошая школа, которая весьма котируется в министерстве образования, удобные транспортные пути. Дороги? — и они тянутся к стандартам челябинской объездной.

В общем, жить можно — если решить, как и везде вокруг мегаполиса, формальные проблемы с землей под строительство; бросить уставшим от город-ской суеты челябинцам клич: «Приезжай, стройся, будь полетаевцем!»…

Как-то незаметно по хорошей дороге, утопающей в зелени березовых рощ и садовых участков, доехали до Первомайского, где с недавних пор местный цементный завод получил громкий иностранный титул «Лафарж Цемент». Иностранные инвесторы с удовольствием и уверенностью работают в Первомайском, который вместе с Розой и собственно городом Коркино образует муниципальный район.

Многие жители всех трех поселений (так теперь именуются город и два поселка) до сих пор не понимают, зачем было уходить от схемы города, как единого муниципального образования, и создавать надстройку в виде районной администрации. Издержки муниципальной реформы? Может быть. Кстати, новый глава района Геннадий Усенко, как мне показалось, настроен на объединение всех поселений в единый городской округ. Без поддержки области, конечно, этот процесс может затянуться. Наверное, это должен быть общий тренд — на оптимизацию, объединение небольших муниципалитетов, что, безусловно, выгодно с экономической точки зрения.

Бывая в Пласте, нередко слышал от пластовчан: «Вот, были горожанами, а стали неизвестно кем». У соседей-свердловчан, кстати, муниципальных районов совсем немного; более оптимальной схемой считается единый городской округ. Меньше расходов на аппарат, меньше конфликтов, единоначалие тому способствует. За опытом ехать за тридевять земель не нужно: рядом Копейск, в котором свыше двадцати поселков — все нормально, никто не обделен.

На цементном заводе губернатор прошел по всем основным объектам, увидел весь технологический цикл. Мимоходом заметил, что в Коркино бывал и раньше, с работой предприятий-доноров знаком не понаслышке. Зато для многих журналистов, сопровождающих губернатора в поездке, цементное производство вызвало оживленный интерес. Воробьиной стайкой они рассеялись по территории завода, фиксируя на камеры производственный процесс и активно общаясь с рабочими. Они, кстати, не смущаясь присутствия камер, активно комментировали те или иные фазы производства. Работой своей все довольны и, конечно, дорожат. 18—20 тысяч рублей для Первомайского и Коркино — неплохие деньги, хотя в период кризиса пришлось немного затянуть пояса. Сейчас, к счастью, это время отходит в прошлое: строительная отрасль наращивает объемы, коркинский цемент вновь востребован на многочисленных стройках Южного Урала и далеко за его пределами.

На смотровой площадке Коркинского разреза Михаил Юревич задержался подольше. Вид, и вправду сказать, весьма красивый. Словно в горных отрогах тает сентябрьская дымка — то ли от костров кашеваров, готовящих свой нехитрый обед, то ли просто полуденное солнце пригрело воздух в котловине. Красиво… Сразу вспоминается, что это самый глубокий разрез в Европе, куда бы неплохо свозить заезжих интуристов — буде такие появятся. А что, промышленный туризм сейчас очень популярен у европейцев! Те же саткинские «пороги», уверен, мало кого оставят равнодушными.

Губернатор оторвался от бинокля и перевел взгляд на ближайший косогор, залитый солнцем. Два десятка журналистов одним взглядом смотрели на главу области, смутно понимая всю противоречивость рожденных величественным видом мыслей. Словно отвечая на немой вопрос пишущей братии, губернатор сказал:

— На разрезе работает тысяча шестьсот человек. С семьями это еще больше. Добыча перестает быть рентабельной. Когда-то придется ее останавливать. К этому нужно быть готовым.

Природа тоже торопит людей принимать решения. Оползни медленно разрушают разрез, и этому трудно что-то противопоставить. Не лишним было бы вспомнить зарубежный опыт, к примеру, той же Франции, где после выработки угольных шахт в прирейнской зоне правительство выделило миллионы тогдашних полновесных франков на закрытие шахт и переселение шахтеров с семьями в районы, где требовались рабочие руки. Есть и английский опыт, правда, более социально проблемный, когда правительство, закрывая шахты, предлагало на выбор: либо принять небольшую субсидию и заняться чем-то иным, либо решать все проблемы самому.

Думается, в нашей ситуации было бы правильно принять особую программу для челябинского угольного бассейна с финансированием из федерального бюджета. Посмотреть опять-таки копейский опыт, где закрылись все шахты, но нет ни безработицы, ни социальной напряженности. Но, опять-таки, нужны немалые средства. Смотрим с надеждой на Москву…

НИКОЛАЙ ДОМОГАРОВ

И напоследок

Из Коркино до Челябинска ехали минут пятнадцать. Практически не стояли в пробках уже в областном центре. Поймал себя на мысли, что неплохо бы жить в небольшом спокойном городке, где много чистого воздуха, приемлемые цены на коммунальные услуги и продукты питания и, конечно, чтобы полчаса до службы. Лично мне Коркино нравился всегда, хотя, конечно, его социальные проблемы мне, как человеку достаточно искушенному, известны. Не хочу и не буду заканчивать на минорной ноте. Коркино — место неплохое. Осталось сделать его доходным.